Мордор

орки(мнение одного гнома)

Саурон_Великий — Tue, 21 Nov 2006 03:30:08 GMT

"Всякую мерзость Господь ненавидит..."
(Книга премудрости Иисуса, сына Сирахова, глава 15)
Ростом с человека эти существа злобны и жадны. Постоянные ссоры с убийством соплеменников - обычный для них образ жизни. Живут практически везде, отличные знатоки разных дорог и тропинок, неутомимы и выносливы. Не знают и не признают других ремесел, кроме, как грабежа и убийств. В драке очень сильны, неплохие лучники , вооружены кривыми саблями (чаще всего отравленными). Селятся эти существа в разных местах. В очень крайних, исключительных, случаях могут проявить сообразительность (скорее инстинкт). В пище не прихотливы не брезгуют и человечиной. Лучшие доспехи орков - это кожаные. Орки - расходный материал зла. Полностью уничтоженные и выкорчеванные они снова появляются постепенно наращивая свои силы.
Известно, что орки - "быть может, самое отвратительное из дел Мелькора - и самое противное Илуватару". Действительно, что может быть для человека (или эльфа) хуже превращения в животное.
Согласно "Сильмариллиону", Мелькор вывел "чарами и жестокостью" орков из квэнди. Таким образом, орки - с определенными целями искусственно выведенный вид, по воле Мелькора "извращенный и порабощенный" ("corrupted and enslaved").
Согласно хронике, синдар впервые встретились с орками в 1330 YT (YT - Year of the Trees, год Дерев, соответствует приблизительно 10 солнечным годам), а нолдор - в 1497 YT, еще до контактов с синдар. Тем не менее, оба народа дали оркам весьма сходные наименования. На синдарине их называли Orch (мн. ч. - Yrch, мн. общ. ч. - Orchot), а на валинорском квэнья - Urko (мн. ч. - Urqui). Лишь позднее, уже в Бэлэрианде, в нолдорине появляется синдаринизированная форма Orko (мн. ч. - Orqui, Orkor). Очевидно, что эти этнонимы происходят от одного слова-предшественника. И такое слово существует - квэнийское urco (некая тень, котоpая пугала эльфов во вpемя Великого Похода) и раннеквэнийское ork или orq- ("чудовище", "демон"). Но могли ли эльфы независимо дать практически идентичные наименования народу, с которым ранее не встречались? Сомнительно. Скорее можно предположить, что и синдар и нолдор были знакомы с орками ранее, то есть еще во время или даже до Великого Похода.
Орки - свирепые войны. Единственной радостью для них было видеть страдания других.
Изначально хозяином орков был Мелькор. Но после того как Мелькора изгнали в Пустоту, их хозяином стал Саурон.
Орки также были и у Сарумана, но он был ими недоволен и вывел новый, более совершенный вид орков - Урук-хай. Эти орки не боялись света, были большего, чем простые орки, роста, выносливее, сильнее.
Мы видим, что обвинять орков в преступлениях так же бессмысленно, как ругать воду за то, что она мокрая, а огонь - за то, что он горячий. Так можно ли карать не за проступки, а за происхождение? Нет, если бы речь шла о людях. Но мы говорим не о них. Карать за происхождение можно и нужно в том (и только в том) случае, когда оно полностью (неотвратимо) обуславливает преступные поступки. Ни к каким людям этот принцип НЕ ПРИМЕНИМ. Его применение возможно к существам лишенным свободы воли (в общечеловеческом, а не животном понимании), хорошим примером которого служат роботы из "Терминаторов" - машины, запрограммированные на убийства. Орков следует (согласно Толкиену) относить к той же категории. Орки как были, так и остались зверями (в смысле - бездушными). А что до их функциональности, то похоже, что злая воля их создателя "индуцировала" доминанты орочьего поведения даже при отсутствии прямых приказов на убийства и разрушение. Эти доминанты передавались, судя по всему, как и у животных - генетически: "...as they bred they inhereted this..." Что же мы имеем? Из подручного материала (эльфов) Мелькор создал лишенных fea зверей и вложил в них, как программу, свои слова (и мысли). Что же может быть эрупротивнее? Более того, лишенные души и воли орки, не могут отвечать за свои поступки, подобно людям и эльфам. Не судим же мы (за преступления против людей) невменяемых (по нашим понятиям), животных и различнейшее оружие от сабли до "искусственного интеллекта".

Даже закоренелый злодей - эльф, гном, человек ли - может раскаяться в преступлениях и стать на иной путь. Орк на такое не способен, как не способен раскаяться в убийствах автомат Калашникова. И как атомная бомба орк не может изменить своему предназначению, свернуть со своего пути. Поэтому самое лучшее, что можно сделать для орка - это убить его. Как бешеную собаку. Из милосердия. И в этом не больше жестокости, чем в уничтожении вируса. Это необходимость. Зло - это противное замыслам и воле Илуватара. Поэтому орки есть зло абсолютное, ненавистное ему. Не было их в Арде Неискаженной. Нет им места в Арде Исцеленной.

кое-что об эльфах

Саурон_Великий — Tue, 21 Nov 2006 03:25:38 GMT

Что же объединяет всех эльфов, таких разных и вместе с тем таких схожих?
1. Время… Эльдар, как всем известно, живут очень долго (а многие считают, что и вечно). Потому ныне Пробужденный эльда, ощущая себя таковым, словно выпадает из широкого потока времени, перестает спешить, и начинает иначе ощущать себя в нашем мире. Внутри рождается удивительное чувство свободы от условностей: впереди вечность, потому - так ли важно то, что не свершилось сегодня? Многие дни, сплетенные в месяцы и годы, предстоит нам вершить судьбы этого мира, потому торопливость уходит, растворяется в прошлом, не оставляя следа.
2. Вера… Все эльдар, независимо от народа, к которому они принадлежат, и от вероисповедания, верят в Единого, Творца всего сущего. И именно эта вера и делает их беззаботными, по сути фаталистами: что предначертано Эру Единым - неизменно, посему нужно жить с верой и надеждой.
3. Надежда… И тут, пожалуй, никто не скажет лучше государя нашего Финдарато Инголдо в "Атрабэт Финрод ах Андрет": "Есть две надежды, - ответил Финрод. - То, что зовут "надеждой" люди, мы называем "амдир", "взгляд вперед" (букв. "взгляд вверх"). Но есть еще другая надежда, ее основания - глубже. "Эстель", "вера", зовем мы ее. Никакие события в Мире не могут поколебать ее, ибо она зиждется не на опыте, но на нашем естестве и изначальном бытии. У всех эльдар всегда есть эстель: им свойственно надеяться на лучшее.
4. Смерть… Как далеко от эльдар отодвигается это страшное ожидание смерти, что так часто руководит адани! Смерть-возвращение из Чертогов ожидания Намо Мандоса совсем не такова, как смерть-неизвестность, что ждет адани! Эльдар были здесь и будут здесь всегда, потому для них не так страшно умереть - жизнь их равна по счету жизни Арды, а Арда ныне жива, хоть и не та, какой была. Посему для эльдар обыкновенно предпочесть честь жизни, и выполнить свой долг с честью.
5. Творение… Всем эльдар свойственно творить: ваниар помогали валар создавать прекрасный Тирион на Туне, нолдор - вообще прекрасные мастера, сотворившие Сильмарилли, синдар и нандор- взрастят любое дерево или цветок, телери - строят корабли и добывают жемчуг. Пробудившись в этом мире, эльф тянется ко всему прекрасному и вновь учится творению: нолдо притягивают кузнечное и ювелирное ремесла, синда и нандо обратят свою душу к растениям, телери - к морю и его дарам. Всем эльфам свойственно лучное искусство, искусство пения и танца - к ним и обращают эльфы свои помыслы.
6. Чары… Свойство, присущее всем эльдар без исключения. Искусство создавать иллюзии, способность лечить, способность завораживать, способность исчезать и появляться незаметно, способность слышать мысленный призыв. Можно долго перечислять здесь эльфийские способности, но думается, у каждого они свои и обсуждать их эльдар не любят, считая их не то чтобы сокровенными, но - само собой разумеющимися.
7. Верность… Изначально заложенное во всех эльфах чувство. Верность своему королю, своему слову, своей возлюбленной (не было и нет измены среди эльдар). Эльф, только начинающий Пробуждаться, сразу же обретает благородные помыслы обращается к тому образу, каковой присутствовал в замыслах Эру-Единого.

Нандор долгое время ошибочно считались слабыми и неспособными к борьбе. Дело в том, что борьба просто не присуща им. Жизнь в густых лесах научила их уединению, спокойствию, миролюбию, хотя в истории Средиземья были и страницы героизма нандор (когда Дэнетор и его отряд сражался под знаменами Элу Тингола). Нандор - лесные эльфы, те самые "люди в зеленом", коих трудно разглядеть постороннему глазу среди лесных зарослей. В городах нандо ощущает себя неуютно, и более других эльфов стремится на природу. Река, лес, чаща - вот где он чувствует себя на своем месте.
Ваниар встречаются среди эльфов здесь гораздо реже остальных народностей, ведь они остались в Валиноре. Но все же встречаются - и потому несколько слов о них. Эльф-ваниа как водится, немного не от мира сего, погружен в собственные думы и чувства. Он - созерцатель красоты мира, он часто хорошо поет и танцует, и несмотря на это одинок и нелюдим.
Нолдор - напротив, встречаются среди эльдар чаще всего. Именно нолдор присущи независимый и гордый характер, они способны затеять ссоры, вспыльчивы и в то же время не держат зла подогу. Нолдор - прирожденные творцы, именно им мы обязаны хорошим мастерам, изготавливающим мечи и луки, прекрасные ювелирные украшения. Скоры на гнев, но и способны на самую верную дружбу. В отличие от нандор и ваниар нолдор чаще всего городские жители, и хорошо себя чувствуют в городах.
Синдар - "эльфы в сером", сумеречные эльфы. Их тоже сейчас немало, их главная черта - способность сливаться с этим миром. Если в нолдо сразу заметно отличие от людей, синда долгое время может быть незаметным для них, считаться одним из них. Синдар - не преобразователи, он скорее пользуются дарами природы. Для синда естественно быть как городским жителем, так и лесным эльфом - в зависимости от того, как сложится его судьба. Им также свойственны чары в гораздо большей степени, нежели другим народам.
Телери - они же фалмари, морские эльфы. Встречаются чаще всего в приморских городах. У телери довольно независимый характер, они любят море с его бурями и штилями, они весьма своевольны и изменчивы, как воды моря. Телеро - вечный скиталец, ему больше, чем другим эльдар, чудится зов Запада, и он стремятся к нему по мере возможностей.
Авари - дикие, лесные эльфы, не видевшие света Амана. В нашем мире есть и они - и именно им присущ наиболее стихийный хаотичный характер. Эльф - авари не любит никаких структур и организаций, предпочитает не иметь руководства и действовать всегда по собственному усмотрению. Но, если одиночка-ваниа миролюбив и созерцателен, но авари часто предпочитает борьбу, которая свойственна нолдо. Вообще, из всех эльдар именно авари - самые беспокойные эльфы, и именно они больше других привязаны к Арде, ибо зов Валинора не трогает их.

назгулы

Саурон_Великий — Tue, 21 Nov 2006 03:22:41 GMT

На конец Второй Эпохи, когда Белерианд покоился на морском дне, а Средиземье для большинства Эдайн было не более, чем темным пятном на карте Арды, пришлось время наивысшего расцвета островного королевства Нуменор. Люди жили в мире и безопасности за высокими стенами Арменелоса, и не думали о том, что Саурон, главный слуга и первый ученик Моргота, не дремлет в Мордоре. В 1500 году эльфийские мастера, поддавшись на уговоры Саурона, выковали Кольца Власти, в которых содержалась сила и воля управлять каждым Свободным Народом Средиземья. Три кольца были отданы эльфам, семь – гномам, а девять колец достались людям, превыше всего жаждавшим власти.
«Сердце Саурона всегда полнилось злобой, и говорят, что среди тех, кто попал в его ловушку, были величайшие короли среди нуменорцев. А когда появились Улаири, Призраки Колец, его слуги, то власть его над людьми возросла неимоверно…»

«Люди легче, чем иные, попались на крючок. Те, кому были отданы Девять Колец, были могущественнейшими из людей – королями, магами, воинами древности. К ним пришло богатство и великая слава, но это и привело к их погибели. Казалось, что жизнь их была бесконечна; для них же она была бесконечной пыткой. Они могли, если хотели, оставаться невидимыми, могли и видеть то, что недоступно глазу Смертного, но почти всегда их окружали призраки и ведения, сотворенные Сауроном. И один за другим, раньше или позже, смотря какой была их сила духа, к добру или злу они склонялись изначально, они стали рабами своих же Колец, и главным для них было Единое. И стали они навеки невидимы для всех, кроме Носителя Кольца, и вошли в царство теней. То были назгулы, Призраки Колец, ужаснейшие из слуг Врага; тьма пребывала с ними, и голоса их были голосами смерти»

Случилось это в 2251 г. Второй Эпохи. Через тысячу с лишним лет Саурон был повержен, и назгулы на время исчезли. Светлый Совет во главе с Элрондом почувствовал, что зло вернулось в лихолесскую твердыню Дол-Гулдур, и ошибочно принимают Некроманта-Саурона за одного из Улаири. На самом же деле назгулы вернулись в Средиземье гораздо позже, в 1300 году. Главарь назгулов Аргор отправляется на север, в Ангмар. Далее следует описание дальнейших событий, так или иначе связанных с назгулами.

1409 – Король Ангмара нападает на Арнор. Смерть короля Арвалега 1. Форност и Тирн Гортад в осаде. Разрушение башни Амон-Сул

1974 – конец Северного Королевства. Артедайн и Форност пали.

1975 – Король-Ведьмак терпит поражение и покидает Северные Земли

1980 – Главарь прибывает в Мордор и собирает там всех назгулов.

2000 – назгулы осаждают Минас-Итил

2002 – падение крепости Минас-Итил, которая с тех пор зовется Минас-Моргул, Башня Темных Чар. Палантир достается врагу.

2043 – Главарь бросает вызов Эарнуру, королю Гондора.

2050 – Эарнур принимает вызов, и погибает.

2951 – Тройка назгулов возвращается в Дол-Гулдур.

3019 – конец правления Саурона.

В 3018 году Саурон отправил назгулов в Удел за Единым Кольцом. Они покинули Минас-Моргул в обличье Черных Всадников, наводя ужас на все живое. Коней назгулы потеряли у Бруиненского Брода, и вынуждены были возвращаться в Мордор пешком. Через полгода Леголас увидел назгулов над восточным берегом Андуина на огромных летучих тварях. Они принимали участие в битве на Пеленнорской равнине, где Аргор пал от руки Эовин, сестры Эомера, племянницы Теодена. В тот момент, когда Голлум упал в Ородруин, назгулы откликнулись на отчаянный Властелина из Мордора и покинули поле боя. Все они погибли в пламени Ородруина.

«Назгул» на Черном Наречии означает «Призрак Кольца». Обыкновенное оружие против них бессильно; кроме того, призраки были искусными воинами. Как уже было сказано, назгулы были невидимы для большинства людей, видны были лишь их черные плащи и оружие. Кони назгулов, напротив, были живыми. Шайки орков угоняли с полей Рохана табуны лошадей, почти всегда черных, и они росли в Мордоре, привыкая к присутствию назгулов и прочих слуг Тьмы.

Назгулы не могли видеть, но отличались необычайно острыми слухом и нюхом. Своеобразным шестым чувством для них была связь в Единым Кольцом. Хотя Всадники не боялись дневного света, в темноте их могущество возрастало.

Дневник орка

mordor — Fri, 17 Nov 2006 01:20:52 GMT

12 числа 2-го месяца.
Гоняют. Нынче была проверка на выносливость - весь наш батальон бегал вверх вниз по главной лестнице Ан-гбанда, шарахаясь от встречных барлогов. После пяти таких пробегов никто уже не мог стоять на ногах, тогда нас просто спихнули вниз - к биолабораториям - и открыли какую-то дверцу. Дверцу размером со средней величины гору. Когда оттуда высунулась любопытная морда Глаурунга, батальон дружно побежал вверх, да так резво, что дракон успел слопать только толстого Умфарга да еще пяток отставших. Остальные благополучно добрались до узких пролетов - Глау туда не помещается, ему наверх другой дорогой. Он шутки ради плюнул нам вслед пламе-нем, но это пустяки, дело житейское. Троих пожгло.

Вечером были политзанятия. Проводил Уртханг. Объяснял, какие эльфы сволочи, скандалисты, склочники и головорезы. При этом - слабаки, только и знают из кустов стрелами кидаться. Сильмариллы, говорит, нашенские, сделал их не Феанор, а Припердюм, орк-оружейник, чье чучело до сих пор стоит в красном уголке.

Скоро пойдем в набег.

16 числа 2-го месяца.

Заступил в караул на родине - в памятной 5-й лаборатории Большого Босса. Здесь все родное - колбы, пробир-ки, магические усилители. На стене - эльф в разрезе (плакат), орк в разрезе (бедняга), и несколько жутковатых про-межуточных форм. Здоровенные чаны, теряющиеся в темноте. Все родное. На глаза слезы наворачиваются. Это все воздух - такого нигде нет... Саурон как-то вошел без респиратора - минуты не прошло, хлопнулся, даром что майар. Привычка нужна.

44-го числа 2-го месяца.

Ходили в поход. После него поймали Уртханга и крепко избили. "Эльфы - слабаки, эльфы - склочники, только и знают, что друг дружку резать". Не знаю, нашему брату они глотку режут не хуже.

Короче, вышли мы в лес. Шли тремя отрядами - в пределах визга, чтоб подстраховать при надобности. Впереди Тальхур вышагивал, его первого и пришпилили к стволу. Стрелы летели со всех сторон - мне повезло, стрела про-шла под надгрудником, слегка оцарапав. Я, не будь дурак, шлепнулся в кучу наших и закатил глаза.

Те два отряда, что должны были нас страховать, попросту наложили в штаны. Ближний еще попытался дер-нуться, но авангард провалился в ловчую яму, и остальные с героическим визгом отступили. Третий же вообще состоял из новобранцев, только от матерей оторвали, Тулкас их задери. Ветеранов пятой лаборатории не осталось почти.

Мамки теперь орков рожают, разжижают кровь.

Тьфу.

22-го числа следующего месяца.

Пять недель не вылезаем из болот. Ищем Гондолин. Никак не найдем - да и с чего бы ему тут быть? Эльфы в болота не лезут, им бы в лес, да посуше. Но - ищем здесь. И мы при деле, и живые к тому же. Лейтенанта Ингхака я что-то крепко зауважал.

25-го числа того же месяца

Пирпук сошел с ума. Бегает по лесу, заглядывает под камушки, приподнимает, кряхтя, старые полусгнившие колоды - ищет потаенный город. При этом истошно вопит: "Гондолин! Вылезай, я тебя видел." Хотели его приши-бить, но он здоровый, вырвался и убежал.

29-го числа.

Угнали лейтенанта Ингхака, прислали Уртханга. Этот шибко умный, вытурил нас из болот и повел в горы. Чую, не к добру. А ну как найдем?

30-го числа

Когда приперлись к подножиям крайне несимпатичных гор, лейтенант сразу погнал нас по ущельям. Пильхак, бедняга, сверзился с уступа в пропасть - в лепешку. Уртханг от этого перевозбудился, заорал, что это, мол, эльфий-ские козни и что цель близка. Когда пол-отряда повисла цепочкой на отвесной скале, откуда-то вывернул этот иди-от Пирпук со своим истошным "Гондолии-ин!" Народ посыпался со скалы горохом, трупы убирали до вечера.

32-го числа

Чего-то нашли. Видимо, не Гондолин, но мало не показалось. Спаслись трое, и то случайно. Тилгук, молодчи-на, прорубился к водопаду и сиганул в него, захватив и меня. Выбравшись, встретили отряхивающегося Уртханга. Взяли его с собой - на случай крайнего голода на обратном пути.

12 число 3 месяца

Саурон вызнал, что я умею писать, и сосватал к себе в научную часть. Она была организована по приказу Большого Босса, которого взбесили наши потери на Дориатском фронте. Выяснилось, что эльфы-лучники безнака-занно расстреливают ребят из своих укрытий. Стреляют метко, так что, сколько бы наши на себя железа не вешали, все равно они находят щелку.

Первым изобретением Сау была броня вообще без щелей. На обутого в железные сапоги орка надевается нечто вроде цельнокованого ведра. В ведро вставлено и жестко закреплено копье. Результат очень смахивает на ходячий кофейник с длинной ручкой. Выстроенные в ряд, такие кофейники производили сильное впечатление - пока не на-чинали двигаться. Ибо идти в ногу, стройно и одновременно они не могли, тут же начиная сталкиваться друг с дру-гом и производя при этом чудовищный шум. Пробы на пересеченной местности привели к еще более плачевному результату - на фоне пошлого кастрюльного дребезга выяснилось, что держать направление эти тевтоны не способ-ны - еще бы, ведь для большей безопасности Саурон не сделал в этих консервных банках отверстий для глаз. Не прошло и пяти минут, как кофейники разбрелись кто куда, сталкиваясь друг с другом и звеня как свихнувшиеся колокола.

Дело запахло скандалом, но Сау не растерялся и тут же внес рацпредложение. Он предложил жестко сковать два десятка ведер в шеренгу, чтобы возможности разбрестись или пойти, не туда просто не было. Большой Босс просветлел, кузнецы взялись за дело, и через два часа первый в истории хирд был готов.

Четвертый взвод нырнул в свои железные бочки - стальная стена двинулась на врага. Воодушевленный Саурон, повернувшись к Боссу, начал что-то вдохновенно вещать, размахивая руками и изредка подпрыгивая - но стреми-тельно потемневшая физиономия Мелькора заставила его оглянуться.

На пути хирда попался небольшой овражек. Правый фланг, вдруг потеряв почву под ногами, вывалился из скорлупы на землю. Этот край боевого суперкофейника повис в воздухе, строй перекосился, в середине споткну-лись - и железная стена перевернулась. Из ведер левого фланга народ повылетал, в середине же над верхними об-ручами кое-где торчали дергающиеся ноги.

Большой Босс выразительно посмотрел на Саурона и отправился в ставку. Саурон поплелся за ним, по дороге бубня, что если обуть орков в сапоги с острыми шпорами, то и такой разлет можно обернуть себе на пользу.

22 число 3 месяца

Саурон очень хотел реабилитироваться перед Боссом, и подготовил ему сюрприз. Сюрприз назывался миниор-ком. Суть дела, как мне объяснил Сау, в следующем. Орки большие, поэтому их видно, и поэтому в них можно по-пасть из лука. Следовательно, если орки будут маленькие, то попасть в них будет труднее. Отсюда возникает необ-ходимость в двух препаратах - минимизине, уменьшающем орка до размера таракана, и максидрине, возвращаю-щем храброму воину первоначальный размер. Но означенное возвращение размера будет произведено в глубоком тылу врага, что неминуемо должно привести к победе.

Вдохновленный Саурон заперся со мной в лаборатории и начал свои опыты. Я едва успевал строчить формулы, которые он мне диктовал. Не прошло и недели, как минимазин и максидрин были готовы. Я благоразумно предла-гал этому Бойлю Мариотту провести сначала испытания в лаборатории, но он не слушал и сразу поперся доклады-вать Боссу.

Я не знаю, что он ему наплел, но когда в тронной зале появился я и назначенный в подопытные кролики вось-мой взвод, сияющая рожа Большого Босса затмевала блеск сильмариллей в его головном уборе. Он аж подпрыгивал от нетерпения и приказал немедленно приступать к демонстрации. Я вытащил банку минимазина и с помощью мерной ложки наполнил серым порошком первую пятерку. От его вкуса узкие глаза подопытных стали похожи сначала на иллюминаторы, потом на воткнутые в глазницы круглые бутылки. Минимазин подействовал резко - че-рез секунду перед нами лежала кучкой одежда и оружие первых минималистов. Сами первопроходцы полностью потерялись в собственных шмотках - Кувропа мы, например, извлекли из его собственного сапога. Задохнувшегося. Большой Босс немного помрачнел. Саурон, чтобы скрасить несколько смазанное впечатление, мигнул мне - давай, мол, максимизируй. И я начал впихивать в маленьких поганцев максидрин.

Вообще-то я их понимаю - максидрин наш Ломоносов додумался сделать в виде капсул. Размерами эти капсу-лы были точно в размер головы минимизированных орков, и поэтому накормить их этим снадобьем было труд-ненько. Питлоху я чуть не свернул шею, Рифжиху и Пиркутху вывернул челюсти, и только Фритлук умудрился обойтись без моей помощи - он, как удав, всосал в себя гигантскую - для себя - горошину. Результат не замедлил сказаться - четверка увеличилась до нормальных размеров. Вернее, почти до нормальных - как я и думал, наш Ла-вуазье напутал и с дозировкой, и с составом. Вместо классических пропорций гориллы подопытные приобрели стать, скорее, паука. При этом с них облетели волосы, зубы и еще что-то. Короче, Босс нас выгнал.

28 число того же месяца

Саурон снова напросился на демонстрацию. На этот раз он заявил, что учел уроки предыдущих опытов, и новая модель оркус минимаксикус лишена каких-либо недостатков.

Во-первых, ввиду того, что оружие минимизации не поддавалось, он встроил в подопытных устрашающего вида стальные челюсти. Как ему удалось выяснить, это единственное, что минимизируемый может взять с собой в свой минимальный мир.

Во-вторых - теперь в виде таблеток выдавался уже минимазин, а максидрин представлял собой жидкость.

Босс заинтересовался. Наша вторая пятерка экспериментаторов выстроилась в шеренгу и по команде заглотила таблетки. Вернее - попыталась заглотить. Наспех сляпанные стальные вафельницы смыкались не до конца, таблет-ка болталась между ними, как маковое зернышко в эмалированном тазике. У меня зародилось нехорошее чувство, но Саурона надо было выручать - я выловил капсулы, заставил экспериментаторов открыть пошире пасти и забро-сил таблетки прямо на язык. Бинчукх, конечно, сразу же поперхнулся, и его кашель, сопровождаемый лязгом су-перчелюстей, мне запомнился надолго.

Подопытные предусмотрительно сменили портянки, так что наружу все выбрались живыми. С минимизацией мы явно переборщили - были они уж очень маленькие, с булавочную головку, не больше. Я поймал одного из них на ладонь - кажется, это был Глох, но он пустил в ход свои челюсти - больно, блин - и смылся куда-то в ворох оде-жды. Я покапал максидрином на камушек, чтобы они могли принять свой обычный вид. Минималисты закопоши-лись у лужицы, минута, другая - ничего не происходило. Мои подозрения переросли в уверенность - выпить чего-либо из-за стальных умывальников, присобаченных к челюстям, подопытные не могли. Тем более что в нижней челюсти у них были дыры - перед демонстрацией Саурон их наскоро замазал, но замазка, видимо, успела вылететь.

С тех пор Большой Босс запретил Саурону заниматься химией. Минималисты каким- то образом научились размножаться, и теперь они стали форменным бедствием Ангбанда. Стоит лечь и попытаться заснуть - в тебя впи-ваются стальные челюсти, а если успеешь зажечь свечу, то можешь увидеть темную фигурку, удирающую в бли-жайшую щель. Барлогов они вроде не трогают, а вот Сау с недавних пор явно не высыпается.

12 числа 4 месяца

Глаурунг захворал, видимо, простыл во время последней вылазки. Чихает, исходит соплями, угробил уже уйму народу - сморкается чистым напалмом, червяк фигов. Большой босс уже два дня пытается изобрести аспирин, но пока не получается. Вчерашний порошок, который тачками вывозил туда 6-й взвод, оказался рвотным. А ребята были неплохие.

14 числа того же месяца

Глау теперь чихает, причем так, что трясется весь Ангбанд. Какая жалость, что эльфов разбили еще год назад, сейчас бы это получилось эффективнее. Глаурунг бьет собственные рекорды, в последний раз прожег две соседние стенки и обрушил гору на садок с собственными детками. В лепешку. А малыши были чудесные, и нести караул у них было одно удовольствие. Крутанешь его за хвостик, а он из пасти струйку дыма и пламени. Хочешь сковородку грей, хочешь - прическу товарищу подправь.

18 числа

Глаурунг поправился, во всяком случае, температура у него нормальная, можно пару минут рядом постоять. Правда характер у него испортился окончательно, с кормежки из десятка ребят возвращается один-двое. Ладно, скоро его должны выпустить - будет полегче.

48 числа 4-го месяца

Саурон наплел чего-то Большому Боссу, ему выделили специальную лабораторию и сотню из новеньких. Меня он, по старой памяти, взял к себе, но не подопытным, а подручным. Вести наблюдения, делать записи и отчиты-ваться перед Большим Боссом, если получится как всегда (а начинания этого вундеркинда всегда кончаются скан-далом).

Итак, Саурон задумал научить орков летать. Ввиду не очень давних событий, когда какая-то психованная эльфа на дельтаплане из крыльев летучей мыши влетела в тронный зал и вывинтила сильмарил из короны, Босс решил ответить тем же. Теперь Саурон каждое утро гонит десяток новоиспеченных десантников на Ветровой утес и, при-крепив к их спинам различной конструкции крылышки, спихивает вниз. На утес он их гонит по моему совету - ме-ня достало убирать трупы из лаборатории, а под Ветром у нас питомники, так что кормежка волков тоже упрости-лась. Я слежу за расходом крыльев. Честно говоря, если бы не освобождение от строевых занятий я бы посоветовал Саурону не мучиться и угробить их всех скопом - все равно партия бракованная, экспериментальная. Хотели сде-лать их еще свирепее, но передержали, и все поголовно облысели и стали заикаться. К тому же все почему-то хро-мые, и все на правую ногу - Большой Босс строго запретил им ходить строем. Мы-то ничего, а вот барлоги от смеха сильно раскаляются и проплавляются на нижние этажи.

79 числа

Месяц я кайфовал с Сауроном, но вчера этому настал конец. Большой Босс вызвал его для отчета - и вовремя, кстати, так как экспериментальный материал кончился, и начальник начал нехорошо поглядывать на меня. Саурон доложил, что пробовал крылья двадцати восьми видов, испытал четырнадцать типов креплений, разработал теорию гладкого и ступенчатого взлета, тактику ближнего и дальнего воздушного боя, придумал приспособление, позво-ляющее производить посадку на воду, технику стрельбы из лука в перевернутом положении, способы передачи сообщений, а также написал поэму, рассказывающую о приключениях Большого Босса в Валиноре. У меня глаза вылезли на лоб, а так как он у меня отнюдь не роденовский, то скоро я заглядывал себе за спину - но Большой Босс был доволен. Он уже почти отпустил нас, распорядившись о новых добровольцах-воздухоплавателях, но потом вдруг предложил что-нибудь продемонстрировать. Саурон позеленел, но, не осмелясь ослушаться, приказал мне надеть крылья номер двенадцать и продемонстрировать Боссу приемы высшего пилотажа. Тут уже позеленел я.

Крылья номер двенадцать - редкостно ублюдочный вариант, так как они не привязываются, а привинчиваются. Слава богу, я успел вывернуть ржавые шурупы и просто приставил их к плечам, покрепче ухватившись за ручки. Элегантно помахивая довольно-таки тяжелыми конструкциями (так и не смог убедить этого великого ученого де-лать их полегче) я прошелся туда-сюда перед Боссом, страстно надеясь, что этого будет достаточно. Но тот прика-зал лететь.

Саурон вякнул было про Ветровой, но мне совсем не улыбалось пойти на корм волкам, так что, сославшись на нелетную погоду, я быстро взобрался на скамью и спрыгнул с нее вниз. Босс заинтересовался, но предложил по-вторить - он-де, не совсем разглядел детали. Я повторил. Потом еще. И еще. Когда я налетал, по моим подсчетам, уже больше, чем полторы высоты Тонгородрима, взгляд Босса вдруг упал на злополучный подсвечник, с которого его бомбардировала своими куплетами придурочная Лучиэнь - и тоже начал зеленеть. И предложил мне слетать туда и чего-нибудь спеть самому.

Я сказал, что не умею петь. Он сказал, что это к лучшему - чем отвратительнее будет происходящее, тем боль-шей ненависти он преисполнится и тем меньше будет шансов на повторение таких гастролей. Я сказал, что имел в виду именно это - мой голос настолько чарующ и пленителен, что ему наоборот может понравиться, что чревато. Босс удивился и предложил мне спеть. Я спел. Босс заткнул уши и снова погнал меня наверх.

Тут чудовищно некстати вмешался Саурон и сказал, что взлет будет наиболее эффективным, если его стимули-ровать. То есть, если летчику на земле угрожает какая-то опасность, он взлетит гораздо быстрее и продержится в воздухе гораздо дольше. Я горячо возразил, что это вещи совсем несвязанные, и что наоборот, полет требует пол-ного сосредоточения и чем меньше факторов отвлекает от него, тем лучше. И вообще, летать лучше всего в полном одиночестве и в маленькой комнатке с низким потолком. Саурон сказал, что такие мои заявления не согласуются с результатами эксперимента, и что останки Шуграта, которого Саурон пугал чучелом эльфа, были найдены в волье-ре номер шесть, самом дальнем от утеса, в то время как подавляющее количество других десантировалось в более ближних вольерах, о чем говорит хотя бы кривая прироста живого веса содержащихся там животных. Я ответил, что Шуграт был орк меланхоличный и погруженный в себя, и что такой пустяк не мог вывести его из состояния самосозерцания. Тут вмешался Босс и предложил Саурону меня простимулировать.

В качестве стимулятора был выбран Кархорот-младший. Я почему-то пожалел, что не пошел со своим батальо-ном штурмовать Нарготронд, а потом мысли в моей голове кончились. Удирая от волка, я сделал два круга по тронному залу, потом выкинул мешавшие бежать крылья и полез вверх по портьере. В тот момент, когда Кархорот, встав на задние лапы, попытался ее сдернуть, я переполз на какой-то карниз и побежал по нему. Пробежав с деся-ток шагов, поскользнулся, полетел было вниз, но по дороге наткнулся на какие-то торчащие из стены рогульки и повис, зацепившись поясом и курткой. Переведя дух, я обнаружил, что болтаюсь именно на том подсвечнике, с которого выступала заезжая шансонетка.

Снизу на меня с восхищением взирал Большой Босс, а Саурон ему втолковывал, что без крыльев мне потребо-валось на все восемнадцать секунд, значит, с крыльями это все займет не более пяти, а если воспользоваться горо-ховыми ускорителями, то и вовсе три. И это - крылья номер двенадцать, не лучший, вообще говоря, вариант, хотя и наиболее простой и надежный. Еще минут двадцать он высказывался в том же духе, я болтался на стене, а Большой Босс о чем-то размышлял. Потом они ушли, а я так и остался висеть - о чем не очень сожалел, так как они забыли в зале Кархорота.

12 числа 6 месяца.

Выступили в первый большой поход. Будем бить эльфов. Эльфы стоят у ворот Ангбанда, а мы идем на север. Все-таки у Босса голова варит - не то, что моя дубина или пеньки придурков из второго взвода.

Называется все это - обходной маневр. Мы сначала пойдем на север, потом на восток, потом на юг, потом на запад, потом опять на север, и ударим эльфам в тыл. Они попадут в клещи и будут разбиты наголову. Все это я слышал на Совете, так как мне выпало там быть караульным.

Становится холодно.

3 дня спустя.

Становится еще холоднее.

17 числа.

Все еще идем на север. Саурон называет это глубоким обходным маневром. Куда уж глубже - снегу по уши, барлоги шипят, как багровые яичницы. Вспомнилось, что на Совете Сау протестовал против того, чтобы мы брали с собой теплую одежду. Бои мол, будут идти на юге, и там она может помешать. Тогда мне это показалось очень умным. Сейчас - не очень. Холодно.

18 число

Потух Барлог Толбачик. Темная ему память. Сау сказал, что когда-нибудь оживет снова. С трудом верится.

20 число.

Повернули на восток. Вчера засыпало снегом четвертый взвод. Насилу их откопали и растерли, чтоб не помер-ли. Услышал от них пару новых слов. Надо запомнить.

29 число.

Повернули на юг. Скоро будет значительно теплее. А пока что идем скорым маршем. Впереди кто-нибудь из барлогов протапливает лед и снег. За ним взвод орков. Пот

12.01.1376
В лагерь приходили три эльфа. Один, с луком, стоял с краю поляны, остальные долго объясняли нам, почему мы должны уйти из леса. Когда наш вожак после объяснения, наконец, смог подняться, он зачем-то спросил, чем мы им так мешаем. Тогда они объяснили лично ему, что мы оскверняем лес своим присутствием. А еще они сказали, что выбитые зубы хорошо вставляет лекарь в деревне Золотая Долина.
14.01
Вожак, наконец, оклемался. Сворачиваем лагерь.
17.01
Перебрались в другой лес. Очень хочется есть. Атаман отправил Пролазу и Тощего выяснить, нет ли поблизости эльфов.
18.01
Пролаза и Тощий вернулись, эльфов нет, зато неподалеку небольшая деревушка. Надо стащить там чего-нибудь съедобного.
19.01
Ночью уволокли козу. Хорошая коза, жирная. Только маленькая.
19.01 вечером
Из деревни пришел старик, хозяин козы со своими детишками. Детишки, шестеро здоровенных лбов, часа два рассказывали нам, как сильно убивался их папаша по поводу безвременной гибели его любимой козочки. У Лысого забрали его браслет. Пролаза говорит, что моя спина пройдет дня через два, а глаз сможет видеть не раньше, чем через неделю.
28.01
Решили поставить на окрестных тропах самострелы.
29.01
Поймал в лесу кролика, поджарил и съел.
30.01
Ночью со стороны деревни доносились очень нехорошие слова на орочьем. Откуда там орки, интересно?
30.01 после полудня
Выяснили, откуда взялись орки. Другая банда хотела сделать налет на деревушку, но ее разведчик напоролся на наш самострел и теперь довольно долго не сможет сидеть. Мы попытались уклониться от объяснений, но их было больше, и они проделали с нами многое из того, о чем говорили на рассвете.
2.02
К нам на огонек завернул торговец. Показал нам, как можно запекать клубни, которые мы воровали с поля и ели сырыми. А еще вправил вывих Лысому. Мы дали ему водки.
3.02
Решили похитить в деревне девицу и потребовать выкуп.
4.02
Похитили девушку, которая собиралась через неделю выходить замуж. В деревню подкинули записку, что девчонку отдадим за десять золотых.
5.02
Угург и Тощий караулили около пенька, под который должны были положить деньги. Сначала пришли родители и что-то туда засунули. Угург посмотрел что там. Оказалось двадцать золотых и записка. В записке было написано, чтобы мы не вздумали приводить девчонку обратно в деревню. Угург пошел в лагерь, а Тощий остался. И не зря. Пришел жених и тоже что-то сунул туда. В этот раз там оказалось двадцать пять золотых и записка примерно такого же содержания, только там еще было сказано, что если мы приведем его невесту обратно, то нам будет плохо. И что даже если мы останемся здесь, то нам тоже будет плохо. Свернули лагерь.
6.02
Когда девица узнала, что мы везем ее не к, а от жениха, она начало визжать. Лысый сказал, что лучше бы нам было плохо, и, по-моему, он прав.
9.02
Эта дура все еще верещит. Как у нее дыхания хватает? Мы даже не можем пристукнуть ее, потому что стоит кому-нибудь приблизиться к ней, она начинает визжать еще громче.
10.02
Тощий бросил в нее камень и попал по затылку. Можно немного поспать.
11.02
Когда Гурдрун пришла в себя, мы ей сказали, что шуметь нехорошо, что мы будем сердиться. Она ответила, что если мы не найдем ей другого жениха, то она залезет на дерево и будет там визжать. И будет за нами идти и визжать. Предводитель сказал ей, что если она будет молчать, то мы попробуем найти кого-нибудь.
12.02
Она приготовила обед. Пусть бы лучше визжала.
13.02
Атаман с Пролазой пошли выслеживать кого-то. Очень хочется есть.
13.02 после полудня
Прибежал Пролаза, говорит, что по дороге идет гном с тачкой, один. Мы подкараулили его, надели мешок на голову и вместе с его тачкой запихнули в яму. Он принялся реветь, намного хуже, чем Гурдрун. Вот была бы пара.
14.02
Гном орал до рассвета, а потом замолчал. Мы уснули, а зря, потому что он, оказывается, прокопал выход из ямы и удрал со всеми вещами. Оставил только записку, в которой приличными были слова "...вот почему...", а все остальное было неприличным. Пришел предводитель и долго объяснял мне и Тощему, что гнома нельзя сажать в яму вместе с его инструментами. Тощего он прогнал в деревню, чтобы раздобыть еды. Меня он не послал, потому что я пока не могу ходить.
15.02
Тощий ночью попытался угнать корову из деревенского стада, но бык почему-то был против. Он погнался за Тощим и догнал бы, если бы тот не залез на дерево. Тогда бык подогнал к дереву все стадо и принялся ждать.
16.02
Приходили люди из деревни, узнать, где стадо. Увидели, что на дереве сидит Тощий, долго смеялись. Трава на этой поляне им понравилась, поэтому они не стали никуда уводить стадо.
16.02 после полудня
Атаман говорит, что знает, как снять Тощего, но надо подождать вечера.
16.02 после заката
Предводитель подвел Гурдрун к той поляне и сказал, что жениха мы искать не будем. Она начала протестовать, но атаман заранее заткнул уши щепочками, а когда стадо в панике умчалось, он сказал ей, что пошутил. Тощему он потом объяснил, что банда не может тратить по два дня на орка, который имеет недостаточно мозгов даже на то, чтобы угнать маленькую коровенку.
18.02
Выпал снег, у нас нечего есть.
20.02
Подкараулили возчика. Мы показали ему наши ятаганы. Он показал нам свою оглоблю. Потом разговорились. Оказалось, он вез горшки. Мы проводили его до опушки, а он дал нам хлеба.
26.02
Девица третий день готовит обед. Сегодня я проделал в ремне новую дырку.
28.02
Атаман говорит, что сегодня зима заканчивается. А так не скажешь. Пролаза предложил подбросить в деревню письмо, что у банды орков в лесу томится прекрасная девушка. Лысый сказал, что хотя он и не против вранья, но слово "прекрасная" лучше убрать.
1.03
Пролаза подбросил письмо. Наблюдали за деревней. Где-то к полудню с двух концов к центральной площади подошли две толпы и принялись доказывать друг другу, что они не правы. Мы порадовались за людей. Всегда хорошо, когда они заняты собой, а не нами. Потом прибежал Пролаза и сказал, что на площадь выскочила какая-то старуха и завопила, что сначала надо переби... (зачеркнуто) прогнать орков из леса и освободить девицу, а потом уже выяснять, кто будет мужем. Когда мы увидели эту толпу, то поняли, что нам пора подыскивать себе другое место. А Лысый сказал, что Гурдрун тоже лучше уйти с нами, а то как бы ее не приняли за орка, вот бы нам всем позор вышел.
4.03
Разбили лагерь. Девица говорит, что ей срочно нужен муж. Зачем?
5.03
Пролаза ходил в деревню, выяснил, что там есть один парень, которому нужна жена. Подкинул письмо ему. Потом когда он с родичами прибежал спасать девицу, мы бросили ее связанную в лагере, а сами разбежались. Потом, когда они увели ее, мы быстро собрались и ушли оттуда.
12.03
Наконец остановились. Надеюсь, они нас не найдут, а то нам будет плохо.
15.03
Неподалеку от нас какие-то дровосеки. Угург предложил их отравить. Он добавил в водку настои можжевельника, омелы и крапивы. Бутылку он оставил там, где дровосеки работали. Посмотрим, что будет дальше.
16.03
Бутылки нет, а дровосеки живы. Наверное им мала доза. Может быть они крепче гоблинов? Наверное да, этой бутылки хватило бы на десяток орков. Угург подготовил еще одну бутылку.
17.03
Дровосеки пели какие-то варварские песни. Угург подложил еще бутылку и завтра будет наблюдать.
18.03
Дровосеки увидели бутылку, а потом стали обшаривать окрестности. Нашли Угурга, обрадовались. Говорят: Нам как раз третьего не хватает. Оказывается, они хотели его мучить. Они влили в него немного водки, а потом смотрели, как он покрывался сначала желтыми, потом зелеными, а потом красными пятнами. Потом они сказали ему, чтобы он каждый день приносил им такую бутылку.
20.03
Попытались убежать, но нас поймали и долго объясняли, что нехорошо вот так убегать, не сказав рецепта напитка. Потом нас заставили его пить.
29.03
Угург сделал здоровенную бочку этой отравы, потом нас отпустили. Может, надо было остаться, все-таки кормили?
4.04
Пролаза говорит, что в деревне Золотой Долины нужны два пастуха.
7.04
Сбежали из банды.
12.04
Какой нехороший орк сказал мне, что занимаясь разбоем можно хорошо заработать? Здесь мне будут платить двадцать монет серебром в месяц, кормить, и еще дадут хижину. Сутки буду пасти я, а сутки Пролаза. Надо будет привезти сюда жену. Content-Disposition: form-data; name="format"

Легенда об ушедших за горы

mordor — Fri, 17 Nov 2006 01:12:36 GMT

Когда отгремели последние звуки фанфар победоносного шествия воинства Запада, и последние камни когда-то величественной и прекрасной Цитадели Севера были смешаны с окрестной землей, а прекрасные земли Белерианда, чьей красоты не смогли нарушить и сотни лет войн, навеки скрылись под водами океана, не все из тех, чьи сердца были верны служению Тьме пали под ее стенами. Многие из них ушли на Восток, в дикие и неведомые земли и память о них угасла среди изгнанников Белерианда.
Их вел Майа Артано, который звался среди них Гортхэйр, что значило - Вождь Волколаков, ибо ему и впрямь были подвластны волки оборотни Средиземья, а сам он мог принимать облик могучего и грозного черного волка. Не по своей воле, но лишь повинуясь приказу того, ослушаться кого он не посмел бы никогда, шел он и вел за собой людей: женщин с малыми детьми, стариков и не достигших воинского возраста юношей, да еще тех немногих воинов, кому выпал жребий уходить, оставляя за спинами дом, товарищей и Владыку, не зная точно, но догадываясь с горьким страхом о судьбе, что ждала их. Но, хотя скорбь утраты была у них позади, впереди они видели надежду на лучшее, ибо человеку свойственно надеяться всегда, даже в смертный час.

Долгим и тяжким был их путь в неведомых и диких землях Востока, много опасностей подстерегало на нем, ибо шел он через высокие неприступные горы и мрачные непроходимые леса, мимо глубоких и бурных рек и болотистых топких низин, но никто не погиб и не заблудился дороге. Ибо их вождю были ведомы их мысли и слышны призывы о помощи, если с кем-то случалась беда - и всегда он отвечал не словом, но делом на него. Черным ли волком или огромной черной летучей мышью, или в своем человеческом обличьи - всадника на вороном коне -приходил он на помощь и вступал в яростную схватку с самой судьбой, какое бы обличие она не приняла на этот раз - хищного зверя из чащоб или быстрых струй течения в реке. И перед смелостью и отвагой его отступала сама судьба.

Шли дни и месяцы пути, слагаясь в годы, и постепенно боль и скорбь в сердцах изгнанников угасала, и все большей радостной надеждой полнились их души, ибо перейдя через Великую реку они достигли земель прекрасных и свободных, никто не заселял еще их. Там были зеленые луга с сочной травой и нетронутые еще ничьей рукой поля с плодородной и щедрой землей, широкие медленные реки и высокие холмы, чьи вершины овевали вольные степные ветры. Но вождь вел их дальше, мимо этих земель, к горам, что виднелись на самом горизонте. И, хотя им не хотелось покидать эти земли, воля ведущего была сильнее, чем их желания, а он не объяснял никому, зачем нужно идти дальше, и только когда они перевалили через горы, ставшие уже близкими, позволил остановиться. Здесь основали они свои поселения, но ни названия их, ни упоминания нет среди преданий народов Света, ибо больше пути их не пересекались никогда.

Они начали пахать земли и охотиться, и через некоторое время начали играть свадьбы, но мужчин было намного меньше, и едва ли не десять из каждой дюжины детей были сиротами, а труд их матерей был тяжек и изнурителен. Тогда приказал вождь, что звался теперь Повелитель Гартхэйр, чтобы мужчине брать в жены не одну, но несколько женщин, и непременно среди них вдов с детьми. Сначала этот обычай показался странным, но скоро люди поняли его мудрость и с тех самых пор повелось в этих землях, что мужчина имеет не одну, но двух и трех жен, а так же всегда женится на вдове своего брата и не разделяет своих родных детей и племянников, считая их равно своими.

Это казалось странным тем, кто как оказалось, жил неподалеку от тех земель - эльфам, но странным - неведомых никому племен, что звались все вместе Авари, Отказавшиеся, ибо они не пожелали следовать ни за Всадником на Черном Коне, ни за Всадником на Белом, а пожелали остаться у вод Озера Пробуждения, и не только никогда не видели Света Запада, но и попросту не знали о нем. Ибо бессмертному народу Эльфов ведома лишь одна любовь на всю жизнь и после смерти души супругов встречаются вновь, чтобы не расставаться никогда.

Сначала пришедшие опасались и избегали эльфов Авари, ибо в сердцах их еще свежи были воспоминания о вражде с племенем Нолдор, а именно по нему они судили обо всех эльфах. Но время показало, что те - добрые соседи и верные друзья. И пришла пора, когда узы не только дружбы, но и брака соединяли два народа, и не было в том скорби, присутствовавшей в подобных браках в Белерианде, ибо Авари могли принять путь людей и разделить с ними смерть и путь в Эа. Говорили, что то было истинным свойством всех эльфов, но те, кого коснулся благой свет Амана, забывали об этой возможности, ибо после мнимой смерти фэа их стремилось только обратно к этому свету, не желая ничего другого. Так рождались дети, в чьих жилах текла кровь обоих родов Детей Илуватара, и было в том благо для них и для той земли, где они жили, ибо равно владели умением человека изменять землю и умением эльфов слушать ее.

Но к тому времени ими уже не правил Гартхэйр, ибо если людям даровано умение забывать и прощать, и время лечит их скорби, как на пепелище вновь прорастают травы и расцветают цветы прекраснее прежних, то Майар, младшим стихиям Арды это не дано. И, радуясь тому, что его народ нашел, наконец, покой и безопасность, он не мог не думать о мести за тех, кому не довелось дожить до этих дней, за тех, кто встал живым щитом за спинами своих детей, жен и отцов, выигрывая в бесполезной и заранее безнадежной схватке против превосходящих сил Запада драгоценные миги времени для их ухода.

Оттого, убедившись, что место для поселений выбрано удачно, и никакая опасность не угрожает его народу, он ушел, оставив править взамен себя своего сына, еще не мужчину, но и уже не мальчика по годам, в котором слилась кровь трех племен - Майар, Людей и Эльфов, ибо мать его была самым первым ребенком от брака эльфа и человека в тех краях, и была прекраснее Солнца и Луны и звезд небесных, сияющих вместе.

Но и этот вождь, имя его было Лариндэ, не избежал Проклятья Рода, что тяготело над всеми потомками Майа Артано, проклятья насильственной и ранней смерти. Он погиб на охоте, в схватке с медведем, еще в расцвете силы, и наследовал ему его сын. Тот тоже погиб молодым, но, видимо, благость тех не тронутых ни войной, ни лихом земель была велика, а, может, Проклятье стало ослабевать, ибо тот прожил много дольше и правил долго и мудро, хотя и умер не от старости, но от нелепой случайности.

И прошла не одна тысяча лет, и они проходили в мире и покое, хотя люди, храня обычаи своих предков, не забывали оружия и были воинами умелыми и смелыми, хотя их искусство совершенствовалось не в войнах, а в турнирах. Но с самого детства они брали в руки мечи, учась владеть ими, и не считался взрослым тот, неважно, юноша или девушка, кто не мог выстоять хотя бы некоторого времени против вождя племени. Отчего так - они забыли, но свято хранили обычай предков.

Хранили они и многие другие обычаи, которые порой смешивались с новыми эльфийскими, но не теряли своей силы. Книги, в которых хранилось знание предков, бережно хранили и переписывали, и учили по ним детей, стараясь не утратить ничего. Конечно, что-то терялось, а смысл каких-то книг ускользал со временем, как песок протекает даже сквозь сжатые пальцы - по крошечной песчинке, но это был мудрый и сильный народ.

Шли годы, и никто не вспоминал о них, а они не знали ничего о происходящем в мире далеко на западе, за горами. Но однажды ночью прискакал в наибольшее поселение всадник в черном истрепанном плаще, а конь под ним едва не падал от усталости, но была в нем сила, хотя усталым и измученным было его лицо и был он уже немолод на вид. Странен был его облик, лицо было бледным, а глаза на нем подобны черным провалам в беззвездную ночь, и всякий взглянувший ему в глаза - а этот народ не привык ни перед кем опускать глаз - чувствовал себя странно и страшно, словно бы неведомый до того ледяной ужас касался души.

Он назвался Гартхэйром, и многие не поверили ему, ибо прошло слишком много лет и имя это стало далекой историей, древнее сказок, но когда он рассказал многое из того, что было записано только в книгах Хранителей Мудрости еще со времен Великого Переселения, ему поверили, вспомнив, что Майар бессмертны. Он поведал многое о жизни в Средиземье и были те вести горьки и печальны, ибо говорилось в них о бесконечных войнах и трагедиях людей на Западе, и о его борьбе с воинами Света. Он попросил помощи, но не говорил, для чего, и все же многие мужчины и некоторые незамужние женщины ушли с ним.

И долго не было от них вестей и тоска пришла в эти земли, ибо не было ни одного дома, откуда не ушел бы кто-то в неведомый путь. Но однажды со стороны Запада из-за гор пришла Тьма и не было некоторое время ни дня, ни ночи - все окутал сумрак. Но потом вдруг небо в той стороне озарилось багровым светом и ужасающие раскаты грома прокатились в воздухе, и дрогнула и застонала сама земля, дрожь прокатилась по ней и затихла в дали. Тьма медленно рассеялась, и с того дня в стране за горами перестали ждать своих мужей, сыновей и дочерей.

Легенда о Черной Луне

mordor — Fri, 17 Nov 2006 01:10:42 GMT

Предания народов Севера и Востока гласят, что на небе на самом деле не одна, а две луны. Одна из них - знакомая всем нам луна, та, чей лик виден почти каждую ночь, а иногда и днем. Такую луну они называют Белой. Но, как рассказывают их мудрецы, есть и еще одна луна - Черная, и она так же ходит по небу.
Эту луну нельзя увидеть, ибо она темнее самой кромешной ночной тьмы. Но все-таки можно найти ее на небе, ибо, как верят на Востоке, именно эта луна встречаясь в своем пути с Белой, закрывает ее своим черным кругом, и тогда мы говорим, что Белая луна убывает, тот же период, когда на небе вообще нет никакой луны, говорят, является полнолунием Черной луны, которая заслоняет собой Белую.

На Западе верят, что Луна и Солнце были сотворены Светлыми Валар из Цветка и Плода Древ, но на Востоке верят иначе. Там говорят, что в давние дни до сотворения Мира, когда не было еще ничего, кроме Пустоты, в которой пребывал Эру, Создатель и сотворенные им Айнур, Эру захотел зажечь свет и сотворил Белую луну и она давала свет, мягкий и приятный глазу. Валар удивились и восхитились его мудрости, и радовались тому, что в Эа пришел свет, ибо из всей безграничности Эа знали только те места вокруг Чертогов Эру, в которых потом была создана Арда, и не ведали об великом множестве иных миров в бескрайности Эа, которые также были созданы Эру Илуватором.

И все Айнур равно славили Эру; но один из них, тот, что был рожден для пути Тьмы, был более всех рад тому, ибо впервые узрел, каково оно - Творение, и понял, что оно прекрасно, и возжелал творить сам. Силой и мудростью он превосходил каждого из Айнур, и самое яркое пламя билось в его душе. Он пожелал творить сам, и, долго размышляя об увиденном чуде, сумел его повторить. Но сотворенная им луна была непохожа на луну Илуватара, и не было в том ничего удивительного, ибо сила его была меньше, чем сила Создателя. Но всем Айнур было дано умение творить и частица Негасимого Пламени была у всех них в душах.

Была эта луна черной и вместо того, чтобы давать свет, подобно Белой луне, была темной, и создавала вокруг себя Тьму. Так возникло в пустоте, что еще не стала Ардой, чередование Тьмы и Света; и удивился сам Илуватар, ибо считал, что ведает все помыслы своих созданий - и замыслы их, и деяния. Не был он рад тому, ибо, хотя это и было частью его Замысла, ведь никто из Валар, что есть порождения Замысла, не могут сделать что-то вне его Но Эру желал сделать это сам, и в другое время; ибо считал, что еще не пришла пора создавать светила, да и не было еще от нее пользы в той пустоте, что окружала Чертоги. И еще огорчился Эру, что великую часть своей силы вложил его Айну в это деяние, и, что хотя и остался самым могучим, но силы его убыли. А он прочил своему ученику самый трудный и скорбный из всех путей, что были в Замысле, ибо знал, что только Темному Айну он по силам.

И первой мыслью Эру было наказать строптивого и непокорного ученика, уничтожив его творение; но, уже занеся над Черной луной свою длань, Эру задумался и замер недвижно в своем чертоге. А в то время, как он думал, две луны, Черная и Белая, висели друг напротив друга в пустоте вокруг чертога, и в одном окне чертога сиял яркий свет, в другом была кромешная тьма. И после долгих и тяжких раздумий Эру обратился взглядом в одно и в другое окно, и гнев оставил его, и опустил руку свою. А потом повелел, чтобы обе луны пришли в движение вокруг Чертога; и наблюдал их танец, а был этот танец прекрасен и удивителен.

И, застыв в изумлении, следили Айнур за медленным и величавым танцем обоих светил, которые описывали круги, то догоняя друг друга, то, напротив, отдаляясь, и самым прекрасным казался им момент, когда одна догоняла другую, и Черная медленно закрывала собой Белую, оставляя от той лишь становящийся все более тонким светящийся серп. А потом Белая ускоряла свой бег и медленно выплывала из-за Черной, показываясь все более и более полно как бы из полной темноты, и закрывала при этом постепенно собой Черную.

Айнур долго наблюдали за обеими лунами, прежде чем поняли, что танец их хоть и кажется прихотливым и вольным, на самом деле подчинен строгому закону, как и все, что было приведено в движение волей Эру. Тогда увидали они, что столько же времени Черная луна закрывает Белую, столько же и Белая закрывает Черную, и между тем, как единовластно царят одна и другая, проходят равные промежутки времени, а между ними они присутствуют совместно. Так что ни одно из двух творений не было более могуче и властвовало дольше другого; и был в том знак мудрости Эру, который равно ценит все творения своих Айнур, и не ставит их ниже своих.

И постигли это Айнур, и радовались, и более всех радовался Темный Айну, видя, как его творение пошло на благо для воплощения Замысла Эру. Видя это, некоторые прочие Айнур, которым не было числа вокруг Чертогов, пожелали совершить нечто подобное, желая, чтобы и их дела послужили во благо Замыслу; но бесполезными были их старания, и было тому две причины.

Первой было то, что они, не видя перед собой в пустоте ничего другого для подражания, пожелали творить еще луны, а места им уже не было в Замысле, ибо, по мысли Эру, было достаточно для Арды и двух. Второй же было, что все они опасались так безрассудно тратить свой огонь, ибо было всем им ведомо, что он не бесконечен, а лишившийся своего огня будет слаб и беспомощен; и оттого, если даже и было возможно им сделать что-то, не отраженное в замысле, то слишком много силы потребовало бы это, и Айнур не желали того, боясь ее лишиться, и зависть к более смелому посетила их.

И увидел Эру, что нет между Айнур прежнего покоя, а деяние Темного Айну зажгло их сердца жаждой созидания; и понял он, что пришла пора дать им дело в этом мире, ибо стали они достаточно для того могучи, и не были, как прежде, лишь детьми, забавляющимися играми и пением.

Тогда призвал он к себе Айнур, сотворенных им, и повелел им петь всем вместе и задавал им темы, а они развивали их. Но о том достаточно сказано в других легендах, известно же, что когда по Песни была сотворена Арда и вошли туда Айнур, принявшие зримые обличия и нарекшиеся Валар, первым вошел в нее Темный Айну, ставший Темным Валой, и принял имя Мелькор.

И над бесформенной и пустынной еще землей высоко в небе совершали свой прекрасный и удивительный танец две луны, Черная и Белая, и чередовались над просторами Арды попеременно Свет и Тьма. Но историю эту рассказывают не везде, а лишь среди тех народов, кто следует путем Тьмы; идущие же путем Света говорят совсем о другом. И никто не знает, какое из преданий сохранило более памяти о временах, что были древнее, чем кто-то из живущих ныне может себе вообразить.

Племена же Востока и Севера, где издревле хранили сказания Тьмы, поклоняются Черной луне так же, как и Белой, соблюдают ее календарь и учитывают его в своих делах. Ищущие Знания же ставят Черную луны выше Белой и именно на нее опираются в своих обрядах и ритуалах, ибо идут путем Тьмы, и более близка им Черная Луна, а она покровительствует тем, кто чтит ее и помнит о ней.

легенда о пределах ночи

mordor — Fri, 17 Nov 2006 01:04:53 GMT

Далеко за самыми северными горами, где никогда еще не ступала ничья нога, а если и ступала - то никто не возвратился оттуда, чтобы рассказать, правду ли гласят предания и сказки, лежит волшебная страна. В ней живут те, кто пришел в этот мир следом за нашим Владыкой в те времена, когда мир еще не имел привычного облика. Рассказывают, что тогда, древнее, чем кто-нибудь из нас способен представить, Арда была совсем иной, не такой, какой ее знаем мы.
Странные и невиданные никем существа, не имеющие телесной формы, кружились над пустынными ее просторами, которых еще не касалась рука ни Владыки, ни его братьев и сестер - а тогда пропасть непонимания еще не разделила их и труд их был радостен, как всякое творенье. Они были младшими из тех, кого Элдар называют Айнур, из хранителей Негасимого Пламени. В то время, как старшие - Народ Эльфов зовет их Валар, облеклись в плоть и начали свои труды по устройству Арды, младшие - Майар - свободно носились по ней, бесплотные и беспечные не желая обременять себя чем-либо кроме игр, ибо час их еще не наступил.

Валар трудились, и труд их был тяжек - но тяжесть эта была приятной. Они украшали каждый уголок, каждый самый укромный кусочек земли, которую любили всем сердцем. И так как каждый хотел принести земле добро, и считал, что лучше прочих разумеет, как это сделать, между ними начались разногласия и споры, порой они понимали друг друга, порой - нет.

Разными были Валар, ибо таковыми сотворил их Эру Создатель Арды, творец нашей земли - ибо именно он замыслил и сотворил ее, Валар же только украшали ее, как им казалось, по своему вкусу, но на самом деле по желанию Эру, ибо они были порождением его мыслей, каждый - какой-то их части, и не могли сотворить ничего, что противоречило бы его воле, как если бы ювелир по своей воле сделал перстень, не сможет он стать кинжалом, даже если бы и пожелал.

Разными были Валар, но Владыка Мелькор не был похож на своих братьев и сестер, хотя все они были созданиями одного Творца. Ибо как есть в Эа Свет и есть Тьма, так и каждый из сущих в нем идет по тому или иному пути. Из Света творил Эру большинство Валар, ибо в нем было больше Света, чем Тьмы - а ни в ком не может быть их поровну, ибо такое существо не захочет ни творить, ни вообще чего-то делать, храня в себе это Равновесие. Но тем не менее все сущее стремится к нему - и не достигает никогда.

И именно из Тьмы был создан им старший и могучий из Айнур, Вала Мелькор, которому от самого создания был предречен путь Тьмы. Ибо - не сможет жить мир, в котором один лишь Свет, и не будет в нем Равновесия. А чтобы оно было - кто-то должен его поддерживать, идя по противоположному пути. Только тогда мир будет балансировать на том тончайшем лезвии Равновесия, не срываясь ни в ослепляющий голый Свет, ни в непроглядную Тьму. Так ведь устроено все Эа - ночью, в темноте светят звезды, а днем всегда есть тени. И это мудро и справедливо.

Так росло и множилось непонимание между родными братьями и сестрами, которыми являлись друг другу Валар - оттого, что Вала Мелькор часто не мог принять деяний своих сотоварищей, а они не хотели принимать творений его. Мелькор же был сильнее прочих Валар по отдельности, но едва ли сильнее всех их вместе - а они, видя, что он стремится делать все на свой лад, так как подсказывало ему его сердце, в котором была Тьма, там где у прочих Свет, объединились. Так как не хотели уступать ему ни в чем - всем им казалось, что именно они знают, как принести благо Арде, и что деяния Мелькора противны Замыслу Эру, так как были эти странные и непонятные поступки противны им.

Мелькору же казалось, что именно остальные не понимают и не чувствуют Замысла Эру, также не желая видеть, что каждый из них есть только часть Замысла, и правота не принадлежит никому, как не открыт никому весь Замысел, а открыта лишь малая его часть. А надлежит им всем идти по тому пути, который подсказывает каждому его сердце, по тому пути, что назначил Эру. Так и всем нам надо идти по тому пути, который подсказывает нам сердце - и тогда в этом мире не будет многого из того, что порождает смещение Равновесия, не важно - ко Свету или ко Тьме, ибо это равно гибельно для мира.

И по объединению сил Светлых Валар оно стало неуклонно сдвигаться к Свету - и первым почувствовал это Темный Вала: труды его, и без того тяжкие, стали еще более упорными, и он вкладывал в облик Арды все свои силы, не щадя их. Но тщетно - хотя Валар Света и меньше трудились каждый, вместе они имели большую силу.

Так и случилось, что часто стали они ссориться и бывало даже, что какую-то малую часть мира, лес или озеро, переделывали по многу раз, считая, что неправ другой и делает это, чтобы досадить ему. И всегда эти споры шли на благо Арды и способствовали упрочению красоты Замысла, ибо каждый старался показать, как можно было бы сделать это лучше. Но сами они этого не понимали, и все больше разделяла их вражда. Так, вместо того, чтобы идти рука об руку, помогая друг другу в созидании, Свет и Тьма в Арде разделились и стали врагами. Вместо союза шла между ними война - но и так поддерживалось Равновесие, и не было еще это большим горем, но не было и радости в том, ибо вражда может порадовать только злое сердце. Валар же не были злы, напротив, сердца их переполняла любовь к Арде и желание принести ей благо. Так не только ненависть, но и любовь может стать причиной вражды, если она слепа и ревнива.

Мелькор мечтал об Арде Грозной и Прекрасной, где красота будет величественна и порой опасна, как прекрасно извержение вулкана и ледники, высокие горы и глубокие пропасти, где будет и нестерпимая жара, и лютый мороз, чьи реки будут бурны, а ветры порывисты и непроглядность ночи будет соперничать с яркостью дня, где все создания будут вольны и дики, и прекрасны в своей неукротимой свободе.

Валар мечтали совсем о другом - о мире полном идиллического покоя и тишины, где нет ни малейшей опасности никому, а все живое ласково и приручено ими, где ветры веют едва-едва, а дожди нежными каплями орошают счастливо дремлющие растения, и никогда не наступает ни полного мрака ни яркого света, а лишь плавно изменяются их количества.

Но никто из них не хотел понимать, что такие крайности равно не будут пригодны для тех, кому строят они дом - о детях Илуватара. В своей розни Валар забыли о том, и творили жилище лишь для себя, и были бесконечны столкновения их и стычки. Но тем держалось Равновесие, и Мелькор служил ему вернее, чем прочие, не давая увести мир от равенства сил Света и Тьмы. И многие называют деяния его злом, ибо шел он наперекор воле прочих, часто будучи излишне упрямым и уверенным в своей правоте.

Тогда, видя что сила не на его стороне, и все дальше по пути Света уходит Арда, и нет в том блага, Мелькор призвал тех меньших духов, что пока только созерцали происходящее а Арде. Не все они откликнулись, ибо были, подобно Валар, созданиями Тьмы или Света; но те, что были созданы Эру для пути Тьмы пришли к нему и также облеклись во плоть. Большая часть их пленилась красотой и мощью огня и захотела войти в него, став его душой, но и прочие стихии не остались забытыми. И все же помнят именно Духов Огня - ибо больше всех они прославились в прошлые дни войн в Арде.

Но была и некоторые духи из тех, что чувствовали в себе силы для творения равно Мелькору, хоть и творили они под его началом, пусть деяния их и не были столь велики, но не менее новы и прекрасны или ужасны, смотря с какой стороны смотрели на них. И если жилищем Светлых Валар был Альмарен, где все было по их вкусу, а домом Темного Валы - Утумно, где творил он себе жилище так, как виделось прекрасным ему, то Темные Майар не ставшие Духами Огня основали себе жилище далеко на Севере, намного севернее Утумно, где царит непроглядная зимняя ночь.

Но им не хотелось видеть только ночь, и светом наполнили они свои земли, и светился сам лед под снегом, и был этот свет приятен всякому глазу, и к тому, кто смотрел на него - а этот свет не слепил глаз, но был мягок и ласков - приходил покой в душу. Но - не для людей замышлялось то жилище, и рассказывают, что человек, видя этот свет, не может оторвать от него глаз, а так и будет вечно сидеть бездвижно, забыв о пище и сне, пока не умрет - но душа его не покинет пределов волшебной страны, а навеки останется там. И еще говорят, что та волшебная игра радужного света, что видна порой в небе далеко на Севере - это танцы человеческих душ, оставшихся в стране у самого предела Ночи.

Там обитают не виданные никем звери и цветут странные цветы, которых не видел никто, ибо никто не гостил в жилище тех, кого назвали Духами Пределов Ночи. Рассказывают о них многое, в том числе рассказывают и то, что построив свое жилище, они постепенно потеряли всякое желание покидать его и забавлялись только все большим его украшением, и все прекрасней делалась крохотная страна у краев Ночи. Духи постепенно забыли и об Арде и о том, кто призвал их - ибо никогда Темный Вала не требовал от них служения и не считали они своим долгом помогать ему, а лишь только новым развлечением. Не таковы были Духи Огня, но это история не о них.

Так случилось, что когда с Запада двинулось воинство Валар и под его натиском пала Утумно, никто из Духов Ночи не пришел на ее защиту, то ли не ведая, о том, что творится в Арде, то ли не желая покидать своего уютного княжества. Проведав же о судьбе своего наставника, они предпочли окружить свою землю непроницаемой стеной из льда, высотой до самого неба. И никто с тех пор не может посетить их земли; сами они не покидают пределов чертога.

Путешественники рассказывают, что далеко-далеко на самом Крайнем Севере можно увидеть, если вглядеться в горизонт, тонкую полосу словно бы из голубого пламени - стену земли Духов Ночи. Пришедший туда уж не вернется обратно, став лишь одним из огоньков северного сияния.

Но еще говорят, что человек, в чьем сердце пылает истинное пламя любви к Арде, сможет дойти до той волшебной земли, растопить этим жаром стену из льда и напомнить Духам Ночи о том, для чего они были сотворены, и кто учил их в первые столетия в Арде, когда еще они не забыли обо всех красотах мира ради крохотной его части. И тогда их могучее воинство придет к своему наставнику и станет в своей мощи щитом для Цитадели и всех, идущих по пути Тьмы.

О том говорят и многие надеются на помощь Духов Ночи - но далеки земли пределов Ночи, долог и опасен путь туда, а голубой свет льда манит и завораживает, и лишает памяти. И слишком слаба надежда на помощь этих странных и капризных созданий - но каждый год кто-то уходит в ту сторону, надеясь дозваться до них. И все ярче северные сияния над землями предела Ночи.

назгулы

Саурон_Великий — Wed, 15 Nov 2006 02:40:12 GMT

1.Король-Призрак.
В небольшой ангмарской деревеньке жила семья - отец, мать и их единственный сынок. Мальчику дали звучное имя Вальнхорн, но кликали его все Хорном. Отличался малец резким нетерпеливым норовом, между сверсниками всегда верховодил. Только вот когда мальчишке 10 лет исполнилось - за три дня после того, - отец ушел на охоту в лес, и более не вернулся. Искали его всей деревней, да не нашли - как в воду канул. Погоревала Хорнова матушка, попечалилась - даи вышла замуж за лесоруба, что давно за ней увивался. Одна беда - невзлюбил отчим Хорна, да и тот на него волченком скалится. И словно злая рука разделила семью - мальчика в одну сторону, а отчима с матерью в другую. Время шло. Хорн взрослел, и год за годом становился все угрюмее. Больше всего тяготили его те бесконечные вечера, когда отчим, приходя домой пьяным и злым вдруг кидался на мать с кулаками. И вот однажды - случилось.

В то летний вечер лес был как-то особенно красив. Хорн возвращался с реки, где провел весь день. Рыбачить он не умел, да и не старался научиться, и на берег уходил просто так. Часто оставаясь один, он много думал отаких странных вещах, как судьба и мир. Он вспоминал те слова, что однажды сказал ему отец в ответ на вопрос , что же такое Предопределение: "Великое знание дано Валар да еще певорожденным. Только они тебе смогут ответить." Будучи любознательным мальчиком, Хорн иногда вправду мечтал о том, как получит это самое знание... Углубленный в свои мысли подросток отворил дверь дома и шагнул через порог. И грубый крик его "отца" зазом вернул его к реальности. В тусклом свете догорающего дня Хорн увидел, что мать его сидит на полу, а отчим заносит над ней для удара полено. Красная пелена бешенства заслала Хорну глаза, и в следующий миг обалдевший лесоруб оказался в другом углу комнаты с полном в обнимку - пасынок его был парнем рослым, крепким и жилистым. А когда матушка поднялась, и певым делом замахнудась на сына: "Ты что наделал, щенок!" - чаша терпения переполнилась. Хорн выскочил в едва пришедшую ночь, захлопнув за собой дверь. Постоял. Потом подкатил к ней колоду для рубки дров, чтобы нельзя было открыть изнутри. Сходил к сеновалу, и заботливо обложил дом под стенами аккуратными охапками. Достал из кармана на поясе кемень и кресало и посадил в сено маленький огонек. На его удачу, уже много дней не пролилось ни одного дождя. Хорн еще немного постоял, глядя, как пламя ест травинки, а потом подошел к дверям курятника и хлева и распахнул их: "Уйдете, если понадобится". Апотом повернуся, и оставив калитку незапертой, пошел прочь.

Так Хорн и начал свое долгое странствие. С этого момента долгие годы он скитался по Арде. Был и в шайке разбойников, был и наемником. В пути научился он владеть любым оружием, что только ковали оружейники - от копья до кинжала, от боевого топора до шипастой перчатки. Наемник Хорн звали его на севере и западе. Серый Пес - на востоке и юге. Но где-то там, в самой глубине очерствевшего его сердца жила память о Высоком знании, которое неплохо было бы получить.И вот однаждыв одном из бесконечной череды трактиров и постоялых дворов к наемнику подсел человек, который предложил ему найм с несколько нестандартными условиями: это самое знание - не сразу, но обязательно, за то, чтобы стать назгулом и сражаться на темной стороне.

Если быть абсолютно честным, Хорну было тогда глубоко наплевать, на чьей стороне драться. Какая паво слово разница, если за это можно получить знание магии и некоторые полезные в его профессии свойства? И он согласился "пройти школу", взяв Кольцо. А дальше случилось так, как было предначертано: в свой срок король вольного Ангмара ушел на восток, чтобы стать Лордом Вальнхорном, Первым Назгулом, Королем-Призраком.

2.Воитель

Варт был сыном харадского вельможи,дерзким и гордым мальчишкой. С юных лет отличала его от других детей непоменая жажда славы. Родители гордились им, учителя хвалили его за прилежание, и честолюбие Варта становилось все более невыносимым. Он жаждал военной карьеры и славы великого полководца, и к двадцати годам успел обучиться всему, что могли дать ему преподаватели. Но и этого Варту казалось мало. И вот однажды, когда сей юный эгоист (опять таки из тщеславия )убил в поединке своего кузена, он "на память" снял с руки трупа простое золотое колечко...

Всего год спустя в Хараде сменился правитель. К власти пришел молодой Варт - и началась эра завоеваний. Новый владыка увеличил территорию Харада почти втрое - за счет замель соседей, разумеется, приобрел полнейшее равнодушее к окружающим - и в сорок лет неожиданно покинул свой трон, отправившись на восток в компании любимого меча и коня.

3. Маг

Уиллам был родом из Кханда. Мелкое колдовство было в его семье потомтвенным ремеслом, однако жалкая роль деревенского знахаря его не устраивала. Юноша обладал всеми талантами и стремлениями великого экспериментатора, но во знаний ему - увы - не хватало. И вот Уилл начал свой собственный сложный путь обучения - он попытался писать заклятия на основе известных сам. Долгое время получалась из этого только головная боль и непонятные, недружелюбные предметы. Но затем раз за разом новые заклинания стали срабатывать так, как надо. И самое главное - так как магия самоучки не имела ЦВЕТА, снять заклятие мог только Уиллам. Постепенно, однако, о чародее из глуши поползли слухи. Уилл приобрел некоторое признание даже в кругах "профессионалов". Он много странствовал, отыскивая и добросовестно изучая поросшие пылью труды чародеев древности - и все более склонялся к источнику силы тьмы. Весьма полезным артефактом показалось ему кольцо-невидимка. найденное в одном из бесконечных путешествий.

В итоге: Уиллам становится придворным магом владыки Кханда. Его абсолютноне интересовала никакая власть кроме силы колдовства. А через несколько лет еще один Черный Всадник отправляется на восток.

4.Всадник

Джокс был королем крошечного клочка земли в Дальнем Захарадье. Отгороженая от северных соседей непроходимами лесами, его страна сильно напоминала Рохан, ибо в ней разводили лошадей. Не простых, а тех, что обладают крыльями, и могут летать в облаках, обгоняя ветер. Много лет в Стране крылатых коней ( ни в одной легенде, увы, не сохранилось ее названия ) царили мир и покой. Но вот пришла беда - с севера надвинулись на лес харадские дровосеки. Все тоньше и тоньше становилась лесная стена, все ближе и ближе подступал Харад, все меньше и меньше оставалось времени до того момента, когда рать Тхерема обрушится на хозяев крылатых коней всей своей гибельной мощью. Выстоять в одиночку Конники не могли - слишком многочисленен был враг. И тогда король оседлал своего крылатого Лайтинга и отправился на север, к Королю-Чародею, которому Харад издавна платил дань.

О чем говорили Темный Властелин и Конник, неведомо никому. Но покинул замок Джокс мрачнее тучи - он спасал свою страну ценой своей смерти. Харад оставил в покое вековые Пограничные леса - по приказу Владыки из Барад-Дура. Но через несколько лет Джокс навсегда простился со своим скакуном и ушел на северо - восток. Навсегда.

5.Менестель.

В пригороде Гондора жила семья: мать и великовозрастный сынок-оболтус, Ардором званый. Парень он был в общем-то неплохой, добрый да отзывчивый, только вот ни к какому путнему ремеслу непригодный. Единственное, что он умел и любил делать - так это петь песни. С детских лет выучился он играть на лютаре, - и вот однажды покинул отчий дом, чтобы бродить по земле и слагать песни об увиденном. Долго скитался Ардор по Средиземью. Встречал он по пути и Мэглора-Безумца, и Гэндальфа. Одно было плохо - замечательный менестрель, умеющий и обстебать самое горькое или торжественное, и увидеть боль в самой смешной ситуации, не умел удержать меча в руках. И всегда за него в беде заступались - и всегда погибал заступник, а Ардор уходил невредим. Другой бы радовался своей везучести, но Ардор мучался. Почему всегда в красивых легендах добро торжествует, а в жизни так - почти никогда? Ардор жаждал изменть мир - или хотя-бы себя. И именно потому путь Ардора-Пересмешника повернул на восток, к вечным теням Мордора.

Поздним вечером постучал в вороные врата Барад-Дура усталый менестрель. Он долго уже шел по этим пустынным местам - и проклял "брехливых светлых сказителей" за их страшные сказки об орках и вообще - темных. Не были они ни чудовищами, ни тупицами. Только помречнее малость, чем люди. И именно тогда, у огромных врат принял Ардор свое решение - стать менестрелем Тьмы.

Безмерно удивлен был Неназываемый просьбой невесть откуда обьявившегося Пересмешника сделать его Назгулом. "Зачем тебе это?" - ошеломленно вопросил он. На что получил ответ:" Я устал видеть, как за меня гибнут другие. Я устал слушать вранье скальдов о твоем народе. Я хочу петь о Тьме и сражаться на ее стороне. Я прошу тебя, дай мне силу! А взамен... я почти ничего не могу дать - только песни..." Ардор ожидал чего угодно - обидного смеха в ответ, вспышки гнева, удара кинжалом или заклинания, но только не того что произошло.

Медленно, словно бы нехотя, снял Гортхауэр с пальца золотой ободок: "Возьми. Но пока останешься здесь - тебе многому предстоит учиться..."

6.Оборотень

Имя ему было Финдо. Никто не знал и не помнил, из каких глубин леса пришел в поселок этот угрюмый и мрачный человек. Никто не узнал, куда уходил он каждую ночь. Помнили только, что на цепочке на шее у него всегда болталось тонкое золотое колечко. Три года спустя он ушел. Сквозь Чернолес. На восток.

7.Лекарь

Он был родом из Рохана, из бесконечной его степи. Не принадлежал к знатному роду. И судьбу свою видел в том, чтобы спасать. Не только людей. Тех, кому нужна была помощь. И когда в их краю появились отряды орков, и славная королевская конница давала им бои, Эреййан лечил и Всадников, и орков, что попадали в их поселок. И однажды произошло то, что должно было - разьезд принесло к дому лекаря в тот момент, когда в нем находились двое орков. И их, конечно, тут же зарубили - на глазах связанного хозяина.

В ту же ночь Эреййан покинул свой дом. Путь его вел на восток - в Мордор. "Там я нужнее"- сказал себе целитель. На третий день пути на дороге он нашел золотое колечко. К Барад-Дуру пришел уже Назгул...

8.Лучница

Принцесса Кханда Тилла с детства отличалась жестким и недобрым характером. Она стеляла красавиц-цапель ради забавы, и всегда порола неугодивших ей рабынь жестче, чем охотничьих собак. Она была дивно красива, и столь же безжалостна. С детства принцесса постигала искусство войны наравне с юношами, но при этом осваивала и женские навыки. И менее всего прильщала ее судьба ЖЕНЫ правителя, ибо Тилла жаждала властвовать сама. Быть может, именно по этому во время одной из охот красавица нашла "подарок" - золотое кольцо...

Она стала первой - и последней Правящей Принцессой Кханда, с годами вовсе не старела - и все же однажды оседлала коня для пути на восток.

9.Гонец

Молодой роханец знатного рода по имени Стан искал свое предназначение. Искал в бою и в дороге, - и не умел найти. Однажды он принял решение. В своих странствиях, в которые Стан ушел в возрасте двадцати лет, он видел многое, быть может, слишком многое. А невиданное влекло все так же сильно, как годы назад. Одной из немногих стран, где он не бывал, была Страна Мрака. И любознательный храбрый юноша направил бег своего коня к восточному пределу. И не вернулся. Не потому, что сгинул безвестно. Просто остался там, где красота Тьмы показалась всеобьемлющей и где его так неожиданно приняли. И стал Назгулом.

Легенда о Каменном Озере

Саурон_Великий — Wed, 15 Nov 2006 02:39:08 GMT

Рассказывают, что высоко в горах, что лежат на восток от Великой реки, окружая полукругом Черную Страну, там где обрывы особенно круты, а тропы обманчивы, есть небольшое абсолютно плоское плато, к которому ведет только одна едва различимая в каменной крошке и щебне тропинка. Она причудливо вьется, большей частью петляя над захватывающей дух высоты отвесными склонами, порой пересекает широкие расщелины и вдруг незаметно почти обрывается над самой пропастью.
Не каждый осмелится отправиться в те горы, которые не любят присутствия человека, что так бесцеремонно нарушает их молчаливый внимательный покой, и едва ли найдется много тех, чьи глаза достаточно зорки, чтобы разглядеть еле заметные тени тропы меж одинаково серых камней, припорошенных словно бы прахом самого времени - ибо эти горы старше многих из гор Арды; в глуби Начала Времен поднялись они по воле Темного Валы и остались незыблемыми до сих пор. Многие бури войн Арды пронеслись мимо них, не коснувшись и не изменив их ни на чуть.

Горе посмевшему остаться на ночь в горах - ему не увидеть ни добрых снов, ни проснуться утром отдохнувшим. Лишь только странные обрывки причудливых и страшных снов вспомнит он, да еще ощутит страшную усталость, словно ночью ни на миг не переставал своего пути по горным склонам. Горе и тому, кто нарушит покой гор громким ли криком или неосторожным движением потревожив неустойчивую массу серого щебня - грозная лавина неудержимой стеной камня и пыли пройдет по склону, навеки поглотив безумца.

Рассказывают, что те, кто действительно чуток сердцем, способны слышать в свисте ветра и шуме камнепадов голоса гор, говорящих меж собой на странных наречиях, что древнее всего мира; и понявший хотя бы несколько слов из их неспешных и опасных для человека бесед, где спрашивают лавиной, а отвечают обвалом, познает мудрость, которой никогда не знали люди, ибо пришли в мир позже всех прочих существ и лишь по рассказам знают о тех битвах, что бушевали здесь в Начале Времен, когда пути Света и Тьмы разошлись навек и больше не могли творить вместе, но лишь борьбой их держалось Равновесие.

Оттого многие, встающие на путь познания, приходят в горы чтобы попытаться познать их мудрость. Говорят, что нужно прийти в горы без питья и хлеба, с пустыми руками рано утром накануне Ночи Полной Луны и, начав свой путь с первыми лучами солнца, не прекращать его, пока не взойдет луна и не осветит своим серебряным светом вершины гор, и они не засеребрятся вместе с ней странным призрачным светом. Только тогда может остановиться и сесть пришедший за знанием; но о том, что бывает дальше не рассказывает никто из тех, кто вернулся назад из опасного путешествия.

Они не похожи на прочих людей: печальны их голоса и задумчив взгляд, они словно бы живут во сне и видят ежеминутно нечто, скрытое для остальных, что-то несказанно прекрасное и скорбное одновременно - о них говорят, что их сердца коснулась Мудрость Гор. Они слагают песни об озере в глубине гор, странные и удивительные, полные непонятной тоски; но только два раза поднимается Ищущий Знания в полнолуние в горы: первый - в начале своего жизненного пути, и второй - чтобы уже не вернуться обратно.

Когда-то, в самом начале Второй эпохи, в эти горы приходил странный человек, не похожий на других. Легко, не глядя под ноги, проходил по всем тропам, казалось, совсем не боясь сорваться вниз; словно каким-то безошибочным чутьем угадывал верную дорогу - и она приводила его к странному месту. Ровное, совершенно плоское плато овальных очертаний, усыпанное мелкой серо-коричневой пылью, а в середине его - странный черный блестящий круг, словно застыл на миг в своем суетливом движении шарик необычной черной ртути.

Часами и днями пришедший сидел у самой кромки странной черной жидкости, поверхность которой не мог поколебать самый сильный ветер, надвинув на лицо капюшон, лишь странно поблескивали из-под него глаза того же блестящего черного цвета, что и жидкость в озере. Он сидел неподвижно и ветер, гоняя клубы бурой пыли, засыпал его плащ - но ни одна пылинка не опускалась на гладь озера.

О чем он думал, о чем говорил без слов с волшебным озером и что оно отвечало ему - неведомо никому. Но долгие годы он приходил туда - не так уж часто, может быть, не чаще раза в год - но время не для всех идет одинаково, и таких посещений было много. Странным могло показаться это кому-нибудь, случайно увидавшему сидящего: незыблемая гладь странного зеркально-черного круга, неподвижная фигура в плаще из черной ткани, запорошенной каменной пылью с надвинутым на лицо капюшоном. Но никто из смертных не видал этого, только лишь рассказы остались в памяти людской - но кто поведал о том, забыто.

И только ветер, что веет всюду, не останавливаясь ни на миг, ветер, что знает любые тайны, но забывает их раньше, чем подсмотрит до конца, видел, как однажды дрогнула гладь озера - говорят, впервые с Начала Времен - и выплеснуло из своих глубин прямо к ногам сидящего девять капель своей странной каменной влаги, и они тут же застыли девятью странно блестящими черными камнями. И, взяв их в руки и рассмотрев, он низко поклонился озеру и ушел, не оглядываясь, и больше не тревожил звуком своих легких шагов покоя гор.

Но - ничто в этом мире не происходит бесследно, и каждый идущий, ступает ли он по мокрой земле или по раскаленному песку, оставляет следы. И имя приходившего осталось и вошло в песню гор, ибо деяния его были велики и грозны, и это имя звучало иногда в грохоте лавины, а иногда в тихом стуке камушка - ибо кто из смертных постигнет, как именно разговаривают горы - и было оно Аннатар, Даритель(то есть Саурон).

Вторая Эпоха

Саурон_Великий — Wed, 15 Nov 2006 02:33:36 GMT

После Войны Гнева и падения Тангородрима почти весь Бэлэрианд погрузился в море. От него осталась лишь часть Таргэлиона и Оссирианда у западного подножья Эрэд Луин (Синих Гор), которая называлась Линдон. Горный хребет Эрэд Луин разломился на две части, и в образовавшуюся расщелину хлынуло море. Так образовался Залив Люн, в который теперь впадала, изменив русло, река Лун. Залив разделил Линдон на северный – Форлиндон, и южный – Харлиндон. На берегах залива Люн эльфы построили гавани Митлонд, Харлонд и Форлонд, из которых самой крупной был Митлонд.
В Линдоне поселились те из Вышних Эльфов, кто не пожелал оставить Бэлэрианд, где они так долго сражались и трудились. Королем все эльфы Запада признавали Гил-гэлада, сына Фингона, последнего потомка королей нолдор-изгнанников, что поселился к северу от залива Люн, в Форлиндоне. С ним остался Элронд Полуэльф, сын Эарендила Морехода. В Харлиндоне поселился Кэлэборн(Селербэрн), родич Тингола, со своей супругой Галадриэль: жили здесь преимущественно синдар. В Митлонде правил Сэрдан Корабел. Оттуда всю Вторую Эпоху эльфы уплывали на запад, покидая Средиземье. Из других прославленных эльфов в Линдоне жил Кэлэбримбор, внук Фэанора.

Линдон был тихой зеленой страной, куда не осмеливались заходить люди. Однако гномы там появлялись. Во время затопления Бэлэрианда погибли гномьи города Бэлэгост и Ногрод и жившие там гномы из родов Огнебородов и Широкозадых около 40 года Второй Эпохи перебрались в Казад-дум (который эльфы называли Хадодронд). Казад-дум основали и заселили гномы из рода Долгобородых еще в Первую эпоху, сделав эти подземелья своим основным “царством” и крепостью: их власть простиралась от долин Андуина до Железных Холмов на востоке (там они добывали руду). В Казад-дум гномы Эрэд Линдон принесли навыки и умения древнего Бэлэрианда, и потому богатство и могущество Кхазад-дума весьма возросло. Однако и на восточной стороне южной части Эрэд Луин, а также в северной части гор у гномов остались копи, которыми они продолжали пользоваться.

Возможно, отчасти по этой причине многие эльфы-синдар, прежде жившие в Дориате и Оссирианде и имевшие причины не любить гномов и нолдор, в первое тысячелетие Второй Эпохи ушли на восток, где иные из них основали королевства в далеких лесах и горах. Подданными их стали по большей части Лесные Эльфы.

Таково было королевство Зеленолесья (Эрин Галэн), где правил Орофэр (сыном его был Трандуил), что старался держаться подальше как от гномов Казад-дума, так и от нолдор.

Другое королевство нандор и синдар возникло в среднем течении Андуина: оно лежало на обоих берегах реки и называлось Лоринанд. Там правил Малгалад, сыном которого был Амрот. В Лоринанде к нолдор относились терпимее, но это не мешало эльфам Зеленолесья и эльфам Лоринанда поддерживать общение всю Вторую Эпоху.

На берегах бухты Бэльфалас, в устье реки Мортонд, также существовало эльфийское поселение Эдэльлонд, основанное мореплавателями-синдар из гаваней Бэлэрианда. Позднее к ним присоединились многие из Лесных Эльфов, спускавшихся по Андуину в поисках моря

Что до людей, то эдаин Бэлэрианда во главе с братом Элронда, Элросом, в первый век Второй Эпохи уплыли из Линдона на остров Нуменор.

Для людей Средиземья наступили Темные Годы, о которых мало что ведомо. Ближайшие родичи эдаин выжили и сохранили свою независимость практически лишь на севере Средиземья – в Эриадоре или за Мглистыми Горами, которые они так и не пересекли. Жили они по большей части “простой, патриархальной жизнью в гомеровском духе”.

На Севере, вблизи эльфийских королевств, слуги Саурона опасались появляться слишком часто, и люди там жили в относительном покое и мало что ведали о Враге. Эриадорские эдайн были по большей части родичами Народа Бэора, хотя иные приходились родней Народу Хадора. Обитали они вокруг озера Эвендим (Нэнуиал), на Северных Холмах (Амон Форн) и Амон Сул и во всех окрестных землях вплоть до реки Барандуин(Брендидуим), а нередко забредали и к западу от нее, хотя там уже не селились. С эльфами они оставались добрыми соседями, однако относились к ним с почтительным благоговением, и тесная дружба между ними и эльфами возникала очень редко. Кроме того, люди Эриадора боялись Моря и не желали его видеть. Без сомнения, до них докатились слухи об ужасах, связанных с морем, и о разрушении Земли за Горами (Бэлэрианда).

Эдайн, жившие за Мглистыми Горами (в Зеленолесье Великом, у Моря Рун и Железных Холмов), приходились по крови и языку родичами народу Дома Хадора и звались Людьми Севера. Форэдайн были храбрые, верные и честные люди, всем сердцем ненавидевшие Моргота и его слуг. В начале эпохи, когда в эти места хлынули орки, спасшиеся из Бэлэрианда, Северяне заключили союз с Длиннобородыми гномами Казад-дума. Этот союз мог выдвинуть огромную армию, быструю в нападении и упорную и хорошо защищенную в обороне, и так возрастало в тех местах между гномами и людьми уважение и почитание и возникала порой теплая дружба: люди поставляли гномам продовольствие, а гномы в обмен строили дороги и копи, а также расплачивались собственными изделиями.

Что до Эриадора, то там жили еще два народа, связанные с эдайн Бэлэрианда либо узами родства, либо дружбы. В густых лесах Минхириата и Энэдвайта обитал многочисленный и воинственный народ: то были лесные жители, селившиеся разрозненными общинами и племенами, у которых не было единого вождя. За реку Барандуин они не заходили, потому что боялись эльфов. А по обе стороны Белых Гор и между реками Ангрэн и Лэфнуи селились друэдайн – скрытный и странный народ, не любящий чужаков.

За пределами Эриадора и Рованиона известен лишь еще один народ, родственный эдайн, – люди, жившие в Бэльфаласе. Они были в родстве с народом Бэора.

Люди же Юга и Востока бродили как дикари, не умея пахать землю, пока не явились к ним из Бэлэрианда сторонники Моргота, их родичи. И дикари, устрашившись, приняли их как своих королей и вождей. А с 500 года Саурон начинает возмущать Средиземье и подчинять себе дикие племена Востока, издавна развращенные Морготом.

Пришедшие с востока “высокие люди со злыми сердцами” вытесняют друэдайн из Эрэд Нимрайс (Белых Гор). Эти горцы поклонялись Саурону и строили в Белых Горах пещерные храмы.

На востоке, у моря Рун и за ним, а также в землях за Мордором обитали многочисленные племена кочевников, предки тех, кто в Третью Эпоху нахлынул войной на Рохан и Гондор и которых называли Колесничими.

На Юге обитало множество свирепых и жестоких племен. Их культура постепенно поднималась на протяжении всей Второй Эпохи, и из полудиких кочевников они превратились в жителей каменных городов.

* * *
После того, как гномы Казад-дума нашли залежи мифрила, в 750 году нолдор из Линдона основывают у Западных врат Казад-дума свое королевство, Эрэгион. Владыкой Эрэгиона и величайшим из тамошних мастеров был Кэлэбримбор. Эльфов Эрэгиона и гномов Казад-дума связывала небывало крепкая дружба.

За полтора века до того, в 600 году первый корабль из Нуменора поднялся по Заливу Люн, и моряков радушно принял Гил-гэлад. Так было положено начало дружбе и союзу нуменорцев с эльдар Линдона. Нуменорцы встретились с людьми Эриадора: и те и другие увидели друг в друге друзей и родичей. Этому немало способствовало то, что язык эдайн Эриадора не сильно отличался от языка нуменорцев – адунайка.

Поначалу нуменорцы появлялись на берегах Средиземья как благодетели и наставники. Подобно мудрым старшим родичам, принесли они людям зерно и вино, искусство земледелия, умение работать с деревом, камнем и железом. Спускаясь с кораблей, не брали нуменорцы никакого оружия. И жители Средиземья складывали легенды о добрых Богах Запада.

В 8 веке В.Э. нумэнорцы основывают в устье реки Гватло небольшую гавань Виньялондэ, чтобы рубить лес, которого в Нуменоре было недостаточно, для постройки кораблей. Эта гавань не была постоянным поселением, нуменорцы приплывали туда время от времени.

Однако через некоторое время жители побережий стали встречать нуменорцев оружием, изготовленным из того самого железа, что их учили ковать Люди Моря: совершая плаванья в 9 веке, нуменорцы обнаружили, что Виньялондэ разграбили враждебные племена, что прибрежные жители испытывают все больший страх перед нуменорцами или сделались открыто враждебны. И нуменорцы уже с осторожностью сходили на берег, однако не знали они, почему младшие народы так к ним относятся.

Однако к концу века стало ясно, что в Средиземье действует приспешник Моргота: пробуждались злые твари, немало людей были готовы следовать велениям тени, а южные долины Хитаэглира (Мглистых Гор) заняли “темные люди с гор” (видимо, племена, родственные горцам Эрэд Нимрайс), доходя до самых границ Эрэгиона.

Около 1000 года Саурон, встревоженный растущей мощью нуменорцев, которые строили множество кораблей и плавали до самого Харада, обосновался в Мордоре и начал стоить Барад-дур.

Враждебность жителей Минхириата к нуменорцам была связана еще с тем, что нумэнорцы сильно вырубили лес. Из-за этого туземцы стали при любой возможности устраивать нуменорцам засады, и нуменорцы начали относиться к ним как к врагам и принялись безжалостно вырубать леса, забыв о бережливости и не заботясь о восстановлении. Они вырубали леса в основном по берегам Гватло и сплавляли древесину к гавани Виньялондэ; но позднее проложили в лесах дороги к северу и к югу от Гватло.

Оставшиеся в живых местные жители бежали из Минхириата в дремучие леса на мысу Эрин Ворн, расположенном к югу от устья Барандуина; перейти Барандуин они не решились, потому что боялись эльфов. Жители же Энэдвайта не осмелились перейти Ангрэн и поселиться на большом полуострове между реками Ангрэн и Лэфнуи, образующем северный берег бухты Бэльфаласа из-за страха перед друэдайн. Люди из долин Хитаэглира приняли беглецов к себе и со временем смешались с ними. Нуменорцы называли их “гватуирим” - Народ Тени.

По крови и языку многие из них и особенно те, кто жил в Минхириате, были родичами эдайн Первой Эпохи, принадлежавших к Дому Халэт. Возможно, отчасти по этой причине нуменорцы не признали в Лесном народе Минхириата своих сородичей и приняли их за Людей Тени: ибо язык народа Халэт не был родственен языкам народов Хадора и Бэора, от которых произошел нуменорский адунайк.

Таким образом, ко времени появления первых постоянных гаваней Нумэнора в Средиземье (1200 г.) люди, враждебные эльфам и дунадан, уже занимали не только долины Эрэд Нимрайс, но и южные долины Хитаэглира, — и потому все земли по обе сторона Врат Калэнардона оказались в руках народов, враждебных эльфам и нуменорцам.

Предчувствуя недоброе, Гил-гэлад заключает союз с нуменорцами, которые стали часто приплывать в Линдон и собирать там войска и припасы.

Эрэгионская война (1693-1701 В.Э.)
Середина эпохи ознаменовалась войной, определившей будущее Средиземья. В конце 17 века В.Э. Саурон вместе с огромным войском орков, а также подвластных ему людей Юга и Востока, в том числе и горцев Эрэд Нимрайс, прошел в Эриадор через Врата Калэнардона и напал на Эрэгион.

В землях гватуирим к нему присоединилось немало людей, которых он использовал как шпионов и проводников.

Верховный Король Гил-гэлад послал письмо в Нуменор с просьбой о помощи и отправил в Эрэгион войско во главе с Элрондом. Но еще до прихода этого войска Саурон успел захватить Эрэгион и убить Кэлэбримбора. Однако чертоги Казад-дума оказались слишком глубоки и хорошо укреплены, а гномы слишком доблестны, и Саурон не смог ничего им сделать. Отсюда берет начало вражда Саурона и гномов Казад-дума.

Однако это привело к концу союза Долгобородов и Людей Севера. Хоть Казад-дум и остался неприступен, орки под командованием слуг Саурона захватили горные поселения гномов: был взят Гундабад, захвачены горы Эрэд Митрин и связь между Казад-думом и Железными Холмами на время прервалась. Северяне, входившие в Союз, были вовлечены в войну не только с орками, но и со злобными войсками чужаков, которых Саурон принудил искать себе земли и добычу на западе.

Однако основные военные действия разворачивались в Эриадоре. После взятия Эрэгиона Саурон выступил навстречу эльфийскому войску и истребил бы его, если бы в тыл ему не вышли гномы Казад-дума и эльфы Лоринанда, эльфийского королевства по ту сторону Мглистых Гор: ими командовал Амрот, сын короля Малгалада. Элронд смог отступить на север и основал в Мглистых горах твердыню Имладрис. Туда к нему стекались не только уцелевшие эльфы, но и люди, которые отказывались подчиниться Саурону.

Саурон тем временем захватил почти весь Эриадор и дошел до реки Люн, осадив Гил-гэлада в Линдоне. У него не хватило сил взять Виньялондэ, и его отряды ограничились тем, что поджигали склады и лесосеки нуменорцев.

В критический момент прибыл флот из Нуменора. Высадившись частично в Линдоне, а частично – в Виньялондэ, нуменорцы в ходе нескольких битв разгромили армию Саурона, преследуя его по Калэнардону. Сам Саурон в 1701 году едва скрылся за Андуином с небольшим отрядом телохранителей. С тех пор Саурон ненавидел нумэнорцев и боялся их.

История нумэнорских владений после Эрэгионской войны
см. здесь
Средиземье после Эрэгионской войны
Эриадор очистили от врагов, но он лежал в руинах. Большая часть древних лесов была уничтожена, так что берега Гватло превратились в голые невозделанные пустоши. Однако в западных землях надолго воцарился мир.

Через опустевшие земли на север Эриадора из южных долин Мглистых Гор пришли гватуирим. От них происходит народ Бри. Однако эти люди переняли язык и обычаи своих соседей, эдайн Эриадора, и были лояльны к нумэнорцам. В то время как их родичи, оставшиеся у Врат Калэнардона, по-прежнему были враждебны нумэнорцам, эльфам и их союзникам из числа людей и хранили свой старый язык и обычаи.

Иные из них скрылись в лесах и горах, смешавшись с горцами. Во времена Эрэгионской войны власть короля горцев, возможно, признавали и в южных долинах Хитаэглира, но после поражения Саурона владычество горцев уменьшилось и уже вновь никогда не стало прежним. Надо полагать, горцы сильно не любили нумэнорцев.

К востоку от Мглистых Гор Люди Севера уменьшились в числе и рассеялись, а те, кто задержался в своих прежних владениях, обнищали и жили большей частью в пещерах или на окраине Леса.

Во второй половине эпохи Кхазад-дум продолжал богатеть, будучи единственным в Средиземье источником митриля. Этот драгоценный металл гномы продавали только своим старым союзникам, эльфам и нумэнорцам. Однако народ Кхазад-дума начал убывать в числе.

Все больше эльфов уплывало на запад. Вместо Эрэгиона восточным оплотом эльфов Эриадора стал Имладрис, где как наместник Гиль-галада жил Эльронд. В Имладрисе и Лоринанде поселилось немало эльфов, что прежде обитали в Эрэгионе.

С 1800-х годов нумэнорцы стали все чаще приплывать в Средиземье и начали основывать на его берегах постоянные поселения. Однако до поры до времени вглубь суши они не стремились, используя прибрежные поселения просто как базы для дальних плаваний.

После разделения нумэнорцев на Людей Короля и Верных Люди Короля начинают преимущественно плавать и основывать поселения к югу устья Андуина, а Верные – к северу от устья. Таким образом, намечается – сначала мало заметное - разделение нумэнорских поселений в Средиземье на Юг (крупнейшее поселение - Умбар) и Север (крупнейшее поселение - Пэларгир). Граница расселения Верных и Людей Короля примерно совпадает с позднейшей границей Умбара и Гондора.

С ходом времени и постепенным изменением отношения большей части нумэнорцев к эльфам и Валар разница между Севером и Югом становится все заметнее: на Севере сохраняется старый стиль отношений с Младшими людьми, на Юге нумэнорцы из благодетелей постепенно превращаются в “сборщиков дани”.

Дни Бегства
Что касается Саурона, то он некоторое время не осмеливался бросить вызов Королям Моря и “отошел от побережий” - чем, видимо, и объясняется тот факт, что Пэларгир был построен под самым его, можно сказать, носом – в устье Андуина.

Но с 23 века В.Э. Саурон, сначала незаметно для нумэнорцев, начинает возвращать под свой контроль земли в глубине материка.

Целью Саурона оставалось истребление эльфов и нумэнорцев и владычество над всей землей. Он начал собирать по свою руку всех приспешников и тварей Моргота, оставшихся на земле и под землей после Войны Гнева, поэтому его стали называть Врагом и Темным Властелином. Орки вновь умножились – по этому признаку можно судить, что над Средиземьем снова начала сгущаться тень. Это были годы, которые эльфы называли Днями Бегства: многие эльфы Средиземья бежали в Линдон, чтобы плыть в Валинор, и многих из них истребили слуги Саурона. В частности, Орофэр трижды переселялся от Амон Ланк на север Зеленолесья. Однако Гиль-галад еще держался в Линдоне – ему помогали Верные, и Саурон не мог перейти Эрэд Луин.

Люди Севера не признавали власти нумэнорцев, однако и Саурону, когда его мощь вновь возросла, не желали покоряться. Они предпочитали вести скрытный или же кочевой образ жизни и ни от кого не зависеть. Однако предания о дружбе с гномами сохранились и, возможно, иные из поселений Людей Севера возобновили древний союз.

Во всех других местах правил Саурон, и свободными оставались лишь те, кто прятался в лесах и горах. На юге и востоке почти все люди были под его влиянием (чему немало способствовала их неприязнь к нумэнорцам), и сделались они сильны в те дни: многочисленные, свирепые в войне и вооруженные железом, построили они много городов и каменных стен. Для них Саурон был богом и королем, и боялись они его весьма, ибо он окружил свое обиталище пламенем. Хотя по побережьям, где власть нумэнорцев была велика, южане не основывали крупных государств, но в глубине суши жили люди, для которых эльфы были сказками, а сами Люди Моря – смутными слухами.

Вскоре власть Саурона возросла настолько, что он открыто объявил себя местоблюстителем Моргота, богом и Королем всего Средиземья. Верные ему люди поклонялись и строили храмы в его честь, где приносились человеческие жертвы. Говорят, что он учил своих последователей магии. В те годы впервые появились улайри, Призраки, самые ужасные и могущественные слуги Саурона.

С тех пор Саурон начал время от времени нападать на прибрежные крепости нумэнорцев Юга. В ответ нумэнорцы Юга начинают усиливать свое военное присутствие и совершать походы вглубь материка.

Все это должно было неизбежно привести к прямому столкновению нумэнорцев и Саурона. Момент столкновения приблизили два фактора. Первое: постепенная эмиграция Верных, скорее всего, усилившаяся после преследований Ар-Гимильзора (3102-3177 г.г. В.Э.), привела к тому, что нумэнорцы севернее Умбара стали продвигаться вглубь суши, в том числе и у самых границ Мордора (освоение правобережья Андуина). Второе: в правление Тар-Палантира (3177-3255 г.г. В.Э.) его племянник, будущий Король Ар-Фаразон Золотой, сильно продвинулся в захвате земель на юге и востоке Средиземья. Лишь после того, как Фаразон уплыл в Нумэнор, где стал Королем, Саурон решил взять реванш, начав нападать на прибрежные крепости нумэнорцев. Это произошло в 3255 году В.Э.

Через пять лет Ар-Фаразон высадился в Умбаре и нанес сокрушительное поражение войскам Саурона - впрочем, о сражениях не говорится, сказано, что войско Саурона попросту разбежалось.

Саурон сдался Ар-Фаразону, и в 3261 году его увозят на Остров. Саурон приносит вассальную присягу Ар-Фаразону. Фактически все вассалы Саурона становятся, таким образом, вассалами нумэнорцев, и сам Саурон рассматривался как заложник за своих вассалов.

Почти 60 лет без Саурона (3261-3319)
Что происходило в Средиземье в отсутствие Саурона, на памяти ныне живущих поколений Младших людей?

Во-первых, массовая эмиграция Верных нумэнорцев и освоение ими земель, лежащих в глубине суши.

В Эриадоре влияние Верных распространяется до холмов Эмин Сул. Они построили Форност – единственную большую крепость в Эриадоре, потому что места тут мирные и нумэнорцы по большей части жили в усадьбах, вперемежку с местными жителями, которые добровольно признали их главенство. Верные по-прежнему дружат с эльфами и вместе с ними укрепляют Эриадор: во Вратах Калэнардона построена крепость Ангрэност, которая защищает Эриадор от горцев северных долин Эрэд Нимрайс и контролирует враждебные племена гватуирим. Так что в этих землях царит мир, сюда не заходят орки и твари Врага, нет здесь жестоких обычаев и культа тьмы.

Самое большое “ненумэнорское” поселение в Эриадоре – это Бри, стоящее на пересечение дорог. Народ там живет разноплеменной, но не проявляющий враждебности ни к нумэнорцам, ни к эльфам.

В Земле Камня (нумэнорцы называют эти земли “Гондор”), к югу от залива Бэльфалас, Верные построили несколько крепостей и фортов, чтобы защитить свои прибрежные поселения от горцев Эрэд Нимрайс. Они заручились поддержкой местных жителей, как из эдайн, так из некоторых горных племен (из долин на южной стороне Эрэд Нимрайс). Столица Земли Камня – порт Пэларгир в устье Андуина. Нумэнорцам этих мест приходится воевать также и с истерлингами, которые приходят из-за Мордора. В этом им порой помогают Северяне, которые хоть и оправились от владычества Саурона, все же страдают от набегов кочевников.

Однако политика Людей Короля, которые становятся Черными Нумэнорцами, радикально изменилась: они уже не просто стали приплывать за данью, они воюют, обращают в рабство людей Средиземья и приносят их в жертву на алтарях Моргота. Саурон с радостью посылал в Средиземье тех нумэнорцев, которые были на его стороне. Они строят в своих крепостях храмы и гробницы. Люди Средиземья боятся их, и даже те, кто ранее относился к нумэнорцам доброжелательно, в страхе бегут от них и вопрошают: “Ужели Саурон стал Властителем Нумэнора?”

Фактически весь Харад попал под власть нумэнорцев, которые забрали все земли и богатства харадрим, обращают южан в рабство целыми племенами, увозя за море золото и рабов. Харадрим тысячами гибнут на строительстве огромных крепостей, гробниц и темных храмов, на алтарях которых нумэнорцы приносят в жертву тех же харадрим.

Однако влияние Гиль-галада, не без помощи Верных нумэнорцев, весьма возросло и распространилось за Мглистые Горы и за реку Андуин, до самого Зеленолесья Великого, приблизившись к самим твердыням Саурона - настолько, что даже Черные Нумэнорцы опасались селиться севернее Умбара и уплывали южнее и восточнее.

Катастрофа
Жители Средиземья еще не знают точно, что случилось, однако то, что произошла великая катастрофа, ясно даже в самых отдаленных уголках мира.

“Много изменилось из-за буйства ветров и морей, что последовало за Низвержением; ибо в иных местах море теперь залило сушу, а в других - нагромоздило новые берега. Так, великий ущерб нанесен был Линдону, а в бухте Бэльфалас море отступило с юга и востока, так что Пэларгир, что прежде был лишь в нескольких милях от моря, оказался теперь в глубине суши, и Андуин проложил в бухту новый путь - много русел. Остров же Толфалас, почти совсем разрушенный, остался стоять бесплодной одинокой скалой в водах недалеко от устья Реки”.

Из заметных изменений укажем на появление линии горизонта - раньше все растворялось в дымке, также из-за закругления Земли исчезли из виду ранее видимые далеко расположенные объекты. По этим признакам те, кто помудрее, могли догадаться, что случилось с миром.

Краткая хронология событий Второй Эпохи
1 Основание Митлонда и Линдона.

32 Эдайн приходят в Нуменор.

ок.40 Многие гномы покидают свои древние города в Эрэд Луин, уходят в Кхазад-дум и пополняют число его обитателей.

ок.500 Саурон снова начинает возмущать Средиземье. Пришельцы с востока вытесняют друэдайн из Белых Гор.

600 Первые корабли нуменорцев появляются у берегов Средиземья.

750 Нолдор основали Эрэгион.

ок.1000 Саурон, встревоженный растущей мощью нуменорцев, поселившись в Мордоре, начинает превращать его в свою твердыню. Он начинает возведение Барад-Дура.

1200 Нуменорцы начинают устраивать постоянные гавани. Они враждуют с Лесным Народом.

1693 Начинается война между эльфами и Сауроном.

1695 Войска Саурона вторгаются в Эриадор. Гиль-гэлад посылает в Эрэгион Элронда.

1697 Эрэгион опустошен. Смерть Кэлэбримбора. Врата Кхазад-дума закрыты. Элронд отступает вместе с оставшимися эльдар и основывает убежище в Имладрисе.

1699 Саурон захватывает Эриадор.

1700 Тар-Минастир посылает из Нуменора в Средиземье огромный флот. Саурон терпит поражение.

1701 Саурон изгнан из Эриадора. В Западных Землях наступает мир.

ок.1800 Примерно с этого времени нуменорцы начинают основывать свои колонии на побережьях. Саурон распространяет свою власть на восток. На Нуменор падает тень.

Ок. 2250 Разделение нуменорцев на Верных и Людей Короля. Саурон начинает возвращать себе владычество над землями запада Средиземья: начинаются Дни Бегства. Примерно в это время впервые появляются улайри, или Призраки.

2280 Умбар становится мощной нуменорской крепостью.

2350 Выстроен Пэларгир. Он становится главной твердыней Верных нуменорцев.

3255 Ар-Фаразон Золотой захватывает власть. Саурон начинает войну с нуменорцами.

3261 Ар-Фаразон снаряжает флот и высаживается в Умбаре.

3262 Саурона пленником привозят в Нуменор.

3310 К этому времени Саурон прельстил Короля и большую часть нуменорцев.

3319 Великая катастрофа.